Культура »
11:28 15 июня 2016

Сады манили канканом и цыганскими хорами

Во второй половине XIX века жаркими летними вечерами московская публика шла в «увеселительные сады» — парки с концертной программой. Эти заведения были как залпы фейерверков — ярко вспыхивали, но... быстро прогорали. Однако память о них осталась в русской классической литературе.

Первые увеселительные сады появились в Москве в конце XVIII века. Но их расцвет пришелся на середину века девятнадцатого, на эпоху демократических реформ Александра II. Тогда дворянство начало постепенно беднеть, а купечество — богатеть, городское население увеличилось за счет оставшихся без земли крестьян, вкусы разных сословий стали понемногу сближаться.

Северной столице утерли нос

Считается, что первым парком нового типа был «Тиволи», открытый в начале 1850-х годов близ Бутырской заставы.

— Постепенно сложился тип русского городского увеселительного сада, в котором обязательно имелись несколько аллей для гулянья, скамейки, пруд или река, открытая эстрада, театральное здание и ресторан с летней верандой, — говорит доктор исторических наук Вера Бокова, заведующая сектором Государственного исторического музея.

К концу 1850-х годов садов стало так много, что они вовсю конкурировали друг с другом. Журнал «Развлечение» писал в 1859 году: «Петербург, который вечно ставится в пример Москве, до сих пор не имел таких затейливых и опрятных увеселительных мест».

Фото: Из архива

Панталончики сверкают

В «джентльменский набор» сада входили фейерверки, иллюминации, выступления цыганских хоров и русских оркестров, трюки акробатов, канатоходцев и жонглеров, гастроли приезжих знаменитостей. Популярны были «рассказчики из еврейского быта» и «рассказчики из народного быта», которые имитировали национальный акцент или деревенский говор.

Ближе к ночи, когда семейные посетители уезжали и в парке оставались в основном молодые мужчины, на эстраде устраивали канкан. Танцовщицы высоко взмахивали ногами, сверкая пышными панталонами. Можно себе представить, как щекотало нервы подобное зрелище. Ведь порядочные дамы в то время носили закрытые платья с длинными подолами, и увидеть даже пальчик женской ножки было не так просто. Для этой же публики работали и шансонетки — певички, исполнявшие фривольные песенки. Вроде такой:

Помню, я модисткой модною была,
А теперь артисткой стала, господа…
Раз мою машинку взяли напрокат,
Старичок богатый был ей очень рад.
Деньги аккуратно хоть он мне платил,
Но моей машинке он изрядно повредил…

Фото: Из архива

«Купчихам нравится эта пороховая дребедень»

Пожалуй, самым знаменитым парком был «Эрмитаж». Он находился не там, где располагается сейчас одноименный сад, а на Божедомке, в районе нынешней Селезневской улицы. Сад открылся в 1854 году, но популярнее всего был в 1878–1892 годах, когда им владел Михаил Лентовский, талантливый режиссер и антрепренер. Его и его сад часто упоминал молодой Чехов в рассказах и в юморесках «Осколки московской жизни».

Журнал «Развлечение» писал в 1884 году о постановках Лентовского: «С него начинаются сценические эффекты, которых Россия не видывала даже на лучших Императорских сценах. С него начинаются бархат там, где прежде были тряпки, золото, где прежде была мишура». В 1882 году Лентовский открыл «Фантастический театр» под открытым небом, освещенный тогдашним чудом техники — электрическими фонарями. В нем показывали «феерии» (масштабные спектакли с мистическими сценами) и мелодрамы. Про спектакль «Лесной бродяга» Чехов писал в 1885 году, что он «всплошную состоит из выстрелов, отчаянных злодеев, добрых гениев, гремучих змей, великих инквизиторов и бешеных собак. Не пожалел Лентовский спин и поясниц наших купчих, дав волю мурашкам и мелкой дрожи бегать от их затылков до пят <…> Купчихам нравится эта пороховая дребедень, на мыслящего же человека она производит впечатление большого кукиша».

Фото: Из архива

Полет через забор и вылет в трубу

Во все сады вход был платный, стоил обычно 1 рубль. Тогда за такие деньги можно было купить тушу потрошеного гуся или килограмм свежей осетрины. Естественно, желающие повеселиться искали обходные пути.

В Сокольниках работал сад «Эсперанца» (в просторечии — «Испиранец»), куда билет стоил всего 15 копеек, а для солдат — 8. Хитрецы проникали туда еще более дешевым способом.

— Среди сокольнических фабричных составилось несколько «бригад», предлагавших всем желающим свои услуги по доставке в сад всего за 3 копейки, — говорит Вера Бокова. — Решившегося «клиента» ребята брали за руки и за ноги и… перебрасывали через ограду. Ничего, трава в этом месте росла густая и мягкая.

Чехов заметил в 1885 году: «Кто летние сады хоть раз держал, тому никакая смерть не должна быть страшна». Увеселительные парки обычно быстро разорялись, часто переходили из рук в руки. Бюджет тратился на слишком дорогие постановки, которые себя не окупали. Угадать вкусы горожан бывало трудно (говорили, что «москвича проще похоронить по первому разряду, чем развеселить»). К тому же посещаемость зависела от погоды.

Фото: Из архива

— Содержатели садов платили прямой налог в пользу театров в виде обязательной платы за каждое увеселение, косвенный налог в пользу Дирекции императорских театров в виде обязательства печатать за непомерно высокую плату все публикации об увеселениях, в том числе рекламу, непременно в театральной типографии, — говорит кандидат искусствоведения Елена Сариева, старший научный сотрудник Государственного института искусствознания. — Кроме того, существовали налоги в пользу воспитательного дома, в пользу комитета раненых и так далее.

Многие основатели загородных парков закончили свои дни в бедности. Но сами парки продолжали работать — уже с другими владельцами. Потому что спрос на подобные увеселения был большой. Неминуемо наступал следующий год, приходило лето — и москвичам вновь хотелось поехать из душной квартиры в тенистый парк. Выпить чашку чая в буфете на опушке, послушать цыган и поглазеть на смельчака, который будет кататься на велосипеде по канату над прудом…

Фото: Из архива

ИНТЕРЕСНЫЙ ФАКТ  

В романе Вениамина Каверина «Два капитана» (1944) — одна из самых пронзительных сцен, в которой Саня Григорьев пересказывает Марье Васильевне прочитанное им когда-то письмо полярного путешественника. Она убеждается, что это письмо ее мужа, капитана Татаринова, услышав, как оно было подписано:

«— А дальше было так: «…от твоего Монготимо Ястребиный Коготь…» <…>

— «Монтигомо Ястребиный Коготь», — сказала Марья Васильевна, и в первый раз голос у нее немного дрогнул. — Я его когда-то так называла».

Марья Васильевна позаимствовала прозвище из рассказа Чехова «Мальчики» (1887) — там так себя называл гимназист Чечевицын, увлекавшийся романами про индейцев и хотевший бежать на Аляску. Откуда же взял имя «Монтигомо» Чехов? Сам придумал? Нет. Это был, говоря современным языком, популярный московский мем его эпохи. «Мон-ти-гоммо, или Ястребиный глаз, предводитель индейского племени О’мано-Ашанти» — так назывался спектакль, который показывали в июне 1884 года в увеселительном саду «Эрмитаж». А потом прозвище «Монтигомо» (судя по юморескам Чехова) приклеилось к антрепренеру А. И. Александрову, который содержал другой сад и привозил туда настоящих индейцев.

Фото: Из архива

Вернуться на главную
Новости партнеров


Комментарии (0)

Гость
0/1024
  • :)
  • :(
  • :o
  • :D
  • :P
  • O:-)
  • >:o
  • :-|
  • %)
  • :'(
  • ]:->
  • :-*
  • :-X
  • 8-)
  • 0.0
  • :thinking:
  • :td:
  • :tu:
  • :-!
  • :-[
  • ;-)
  • :red:
  • :flower:
  • :music:
  • :be-quite:
  • :dead:
  • :party:
  • :gift:

  • 1
  • ...