Культура »
18:27 4 июля 2014

Адольф Шапиро: «Рената Литвинова никогда не откажется от «Вишневого сада»

4 июля знаменитому на весь мир театральному режиссеру Адольфу Шапиро – 75 лет. Каждая постановка Адольфа Яковлевича становится культурным событием – среди последних ««Rock'n'roll» в РАМТе, «Обрыв» в МХТ и, разумеется, уникальный «Вишневый сад» с Ренатой Литвиновой в роли Раневской на мхатовской сцене

- Помните, свою первую встречу с Московским Художественным театром?

- Конечно, помню. Только первые впечатления затуманились последующими размышлениями о том, как театр создавался и развивался. К тому же долгие годы работаю над книгой о Станиславском, куда войдут и мои многолетние наблюдения о театральной жизни.

- Не приходилось ли вам с художественным руководителем театра имени Вахтангова Римасом Туминасом дискутировать на тему: «Станиславский и Вахтангов: школа переживания или школа представления наиболее актуальна?»

- Встречаясь друг с другом, режиссеры больше молчат или объясняются междометиями. В вахтанговском театре я должен был ставить «Пирандело», но по срокам мы пока не совпадаем, хотя макет спектакля уже сдан.

- Наверняка, до вас дошли радостные известия, что недавно спектакль Туминаса «Онегин» покорил Америку?

- Спектакль – замечательный. Только Америку мы давно покорили театром. Хорошо бы не только театром. Станиславский со знаменитыми гастролями МХАТа покорил Америку. Но помимо покорения, мы внесли большую лепту в американскую культуру. Русским театрам американцы готовы покоряться вновь и вновь. Кстати, свой юбилей буду отмечать в Америке, куда улетаю читать лекции.

- Ваш земляк Анатолий Эфрос тоже был немногословным человеком?

- Анатолий Васильевич, оказавшись на свое 40-летие в Харькове, где я в то время гостил у родителей, позвал меня искать дом, где он родился. К сожалению, дома уже не было, но место мы отыскали. Постояли, помолчали. Супруга Анатолия Эфроса – критик Наталья Крымова была «крестной мамой» Рижского театра, которым я руководил, и приезжала на все наши премьеры. Как правило, общение с Эфросом происходило посредством альбомов с репродукциями картин. Анатолий Васильевич покажет мне картину, которую ему нравится, хмыкнет в знак восхищения, и я в ответ что-то пробурчу. Правда, спектакли мои он разбирал очень подробно. Пожалуй, больше всего я разговариваю о театре со своим старым товарищем Анатолием Васильевым.

- За Анатолием Васильевым слава гениального художника, но с трудным характером, и вследствие этого - сложности во взаимопонимании с чиновниками, представителями властей. Возможно ли абсолютное и, как говорится, полноценное возвращение Анатолия Васильева в Россию?

- Понимания или непонимания от чиновников и не требуется. Для талантливых людей, прославляющий русский театр, они должны создавать условия для работы. Я – почитатель огромного таланта Анатолия Васильева. Что касается возвращения Анатолия Васильева, то вопрос этот - не ко мне. Думаю, все зависит от тех условия, которые ему предложат. Например, он же не может взять курс, например, в ГИТИСе, без возможностей для дальнейшей реализации творческого потенциала выпускников? Просто учить, чтобы в конце сказать молодым актерам: «А дальше делайте, что хотите», Васильев не может. Конечно, это беда, что педагогический и режиссерский талант Анатолия Васильева не находит применения в нашей стране.

- Адольф Яковлевич, откройте секрет, как вы обнаружили в Ренате Литвиновой сценический талант?

Некоторые большие артисты до сих пор сомневаются в драматических способностях Ренаты
- Как раз в Ренате Литвиновой меня привлекло то, что она, грубо говоря, не профессиональная актриса. Хотя критерии – профессионализма актера сегодня весьма условны. К примеру, если взять современный балет и классический, то что в одном будет признаком высокого профессионализма, в другом – непрофессионализма. У Ренаты Литвиновой яркая выразительная личность, - и это главное.

- Спектаклю «Вишневый сад» на сцене МХТ ровно 10 лет (премьера состоялась 3 июня 2004 года). Нет ли у вас желания что-то изменить в постановке, внести коррективы с учетом новых реалий российской жизни?

- Перед каждым спектаклем все эти 10 лет репетируем. Если в день спектакля меня в Москве нет, то артисты делают это сами. Но мы не просто повторяем текст, а постоянно вносим коррективы, чтобы спектакль продолжал быть живым. «Вишневый сад» я ставил на нескольких языках, в частности, на испанском и эстонском, в разных театрах, включая БДТ, и если бы мне завтра предложили поставить новый «Вишневый сад», с радостью бы это сделал. Пьеса Чехова – неисчерпаемая, задающая вечные загадки, чем, впрочем, и отличается классика.

- А если Рената Литвинова попросит вас найти ей замену в спектакле «Вишневый сад», что тогда?

- Это исключено – спектакль поставлен на нее. Но уверяю вас, что Рената никогда не откажется играть Раневскую в «Вишневом саде». С этой ролью она пришла в театр, и для нее играть Раневскую – счастье. Она не сразу согласилась, объясняя это тем, что никогда не выходила на сцену, но когда сказала «да», то никаких сомнений у нее уже не было. Замечу, что на роль Раневской Рената была назначена, и это не просто так. К тому же мы все делаем для того, чтобы спектакль не стал скучным. Избежать скуки в театре можно только поступками, риском, самопожертвованием. Рената рискнула, и это того стоило!

Рената Литвинова

- Адольф Яковлевич, признайтесь, вы все поняли о театре?

- О, нет! Театр – дело противоречивое. С одной стороны, он не может жить без успеха, а с другой стороны, когда вся его деятельность посвящена успеху, то театр гибнет. Поэтому часто задаешься вопросом: «А что такое успех?» Нередко спектакль пользуется популярностью, и рецензии хорошие, но это не тот успех, а часто даже наоборот. Для меня успех спектакля, скорее, внутренний успех, происходит тогда, когда он ставится частью биографии и создателей, и артистов, и когда всем мы меняемся. В театре самое страшное – это дежурный спектакль, когда ничего не происходит – ни на сцене, ни в зале.

- Откуда у латвийского режиссера такая любовь к русской классике?

- Не такой уж я и латыш – просто в Латвии работал 30 лет. Я воспитан на русской культуре, и, как правило, ставлю пьесы, которые поразили меня в юности, молодости.

- Наверняка, «Обрыв» Ивана Гончарова тянется с юношеских лет?

- Да. Но перед тем, как ставить спектакль в Московском Художественном театре, перечитал роман под другим углом зрения, возможно, с учетом прожитых лет.

- Нет ли у вас желания поставить современную пьесу?

- Когда ставишь классику, параллельно ищешь современную историю. По крайней мере, так происходит со мной. Хотя роман Брэбдери «451 градус по Фаренгейту», который я поставил в театре Александра Калягина «Et Cetera», спустя 40 лет после его выхода в свет, самая что ни есть современная история. В следующем сезоне в Московском Художественном театре буду ставить «Мефисто» Клаусса Манна, на мой взгляд, исключительно современное произведение. Иосиф Бродский говорил, что под стихотворением было бы неплохо ставить не только место, но и возраст человека, написавшего его. Но я хотел бы поставить современную пьесу на злобу дня. Несмотря на то, что молодежь лучше чувствует ритм времени, но я бы рискнул.

- Поделитесь размышлениями о современной молодежи, в частности, о новом поколении артистов?

- Мне кажется, что в молодежи не нужно искать черты своего поколения, ибо это невольно станет барьером. Молодежь, понимая, что ее рассматривают под увеличительным стеклом, и сравнивают, будет замыкаться. Пушкин сказал: «Здравствуй, племя молодое, незнакомое», и ударение здесь надо ставить на слове «незнакомое». Это же не клоны, а новые люди, со своим мироощущением, мировосприятием. Бывает обидно, когда молодежь не принимает то, что тебе дорого, но это их право. Что касается театральных дел, то молодые актеры больше оснащены технически, но при этом ярких личностей – немного, хотя, возможно, я ошибаюсь. Хотя актеры моего поколения воспитывались в чувстве противостояния окружающей жизни, что формулировало их личность, тогда как сегодня окружающая жизнь поглощает, растворяет, заставляет приспосабливаться молодых художников. Вижу, что в последнее время появляется много талантливых молодых артистов, и, возможно, речь идет даже о новом поколении.

- Были бы случаи, когда вы ставили спектакль конкретно на артиста?

- Актеры и пространство – два фактора, которыми руководствуюсь, принимая решение о постановке того или иного произведения. И актеры, и пространство служат для меня главным источником вдохновения.

- Когда вы приглашали на роль Бабушки в спектакль «Обрыв» Ольгу Яковлеву, имело ли для вас значение, что она была любимой актрисой Анатолия Эфроса?

- Наше сотрудничество с Ольгой началось еще в театре имени Табакова, и продолжилось в МХТ. Яковлева – уникальная актриса, работать с которой удовольствие, но при всем этом мне хотелось найти интересную роль для актрисы Анатолия Эфроса.

- Вы много ставите за рубежом. Возможно, вас привлекает возможность работать с актерами с разным менталитетом, темпераментом, культурой театра? Или же актеры во всем мире – одинаковые, как священники?

- Перефразируя Толстого, «все плохие артисты похожи друг на друга, а каждый хороший – хорош по-своему». Штампы актерские и наигрыши одинаковые в бразильском, в украинском, русском, английском театре. А вот индивидуальность – неповторима, и ее трудно соотнести с национальной природой. Об Иннокентии Смоктуновском можно сказать – и русский, и швед, и англичанин. У великих артистов нет национальной принадлежности. В последние годы много езжу. В прошлом году в Шанхайском Центре Драматического искусства была премьера моего спектакля «Дядя Ваня», в Афинах была премьера, в Бразилии - премьера.

- Китайскому театру пророчат большое будущее. При том, что китайские артисты больше гениальные подражатели, чем индивидуумы и творцы?

- Китайские артисты исключительно восприимчивы и настроены на восприятие, что замечательно. Хотя, на мой взгляд, у них есть и серьезный недостаток – малая инициативность. Не потому, что им нечего предложить на репетициях, просто они воспитаны в повиновении, к почтению руководителю. Черта для работы хорошая, но имеет свою изнанку.

- А вы смотрите в глаза артистам, с которыми работаете?

- За редким исключением – да. Я и вам в глаза смотрю.

- Адольф Яковлевич, лично вас больше привлекают люди печальные, или веселые?

- Очень часто за веселостью скрывается печаль, а за печалью – веселость. Часто комики бывают людьми грустными. Легче сказать – какие люди мне не нравятся. Важные, подчеркивающие свою значимость, - такие мне несимпатичны. Они словно в панцире, через который к ним трудно пробиться. А я люблю людей естественных, импульсивных в движениях своей души, легко возбудимых, быстро откликающихся. Хороший артист часто сочетает в себе черты мудреца и ребенка.

- Где планируется ближайшая ваша премьера?

- В Петербургском ТЮЗе, в конце сентября, спектакль по автобиографической повести Брэдбери «Вино из одуванчиков». В одной из главных ролей – мой соратник Сергей Дрейден.

Фото: litmir.ru

О. Эйхенбаум, В. Заманский, Лиза и Т. Шапиро. Апрель 1981 г. 

Вернуться на главную
Новости партнеров


Комментарии (0)

Гость
0/1024
  • :)
  • :(
  • :o
  • :D
  • :P
  • O:-)
  • >:o
  • :-|
  • %)
  • :'(
  • ]:->
  • :-*
  • :-X
  • 8-)
  • 0.0
  • :thinking:
  • :td:
  • :tu:
  • :-!
  • :-[
  • ;-)
  • :red:
  • :flower:
  • :music:
  • :be-quite:
  • :dead:
  • :party:
  • :gift:

  • 1
  • ...