Разное »
20:03 17 сентября 2010

Ольга ТОЛМАЧЕВА: «ЗАКРЫВШИСЬ ОТ БОЛИ, ЧЕЛОВЕК СТАНОВИТСЯ НЕЖИВЫМ»

Год учителя Ольга ТОЛМАЧЕВА — давний друг нашей редакции. Она потомственный педагог, представитель большой учительской династии, руководитель успешной столичной школы. «Москвичка» не раз обсуждала с ней проблемы городского образования. Однако сегодняшний наш разговор о другом. —  Оля, недавно увидела на прилавке книгу ваших рассказов «Чудо». Замечательная книжка — невероятная смесь лирики и иронии. Получается, поменяли школу на литературу? Нет, конечно же. Как можно оставить школу, ведь я выросла в учительской, и других профессий для меня не существует. Школа — это навсегда. — Но рассказы все-таки пишете... Я всегда что-то писала. Мой отец был не только директором школы, преподавал литературу, но и известным краеведом. Невероятно творческий человек, и меня ненавязчиво подталкивал к литературе. Я стала писать в «Пионерскую правду». А когда училась в педагогическом институте и проходила практику в лагере, вела «Дневник вожатой». Получился коктейль из лирики и пионерской романтики, помноженный на педагогические головоломки. В короткие минуты отдыха строгая вожатая пишет любимому. Этот дневник напечатал журнал «Вожатый», а я получила свой первый гонорар. —   «Любовь под дробь барабана» — речь об этом рассказе? Да, я его реанимировала. Когда готовила «Чудо» к печати, наткнулась на старые заметки из «Вожатого». Несмотря на то, что прошло почти двадцать лет, чувства, мысли юной девушки по-прежнему заставляют трепетать. Более того, сегодня эти заметки предстают как срез ушедшей эпохи, которую стоит исследовать. — А профессионально не пытались заняться литературой? Когда «Вожатый» меня напечатал, я собрала все мое «творчество» и пошла на журфак МГУ, чтобы перевестись на вечернее отделение. Но профессор, с которым общалась, сказал мудрую вещь: если человек не может не писать, он будет писать. — И не бросили? Я благополучно окончила педагогический и сразу попала на телеканал «Свежий ветер». Пригодились знания по психологии: вела программу для родителей о взаимоотношениях с детьми. Сама определяла темы, писала сценарии, научилась монтировать, брать интервью. Когда канал закрыли, я по-настоящему переживала. Это ведь невероятное ощущение, когда творишь прямо в эфире. —  Но ведь журналистика — это иная работа над материалом. Писательство требует чего-то другого... Нужно особое состояние души. Одно дело, когда что-то пересказываешь — нужны, конечно, литературные умения, но ничего нового при этом не создается. А героя, ситуацию, атмосферу, детали надо придумать и описать так, чтобы ни у кого и в мыслях не было: это вымышлено. Но и страшно очень, ведь писатель, когда выносит свой труд на публику, беззащитен. Каждый оценивает, критикует, всем есть что сказать... — И критикуют? Самый строгий судья — я сама. Когда пишу, придерживаюсь главного критерия: чтобы самой нравилось. Если рассказ волнует, заставляет думать, смеяться или плакать, то создавать все это не менее ценно, чем открывать что-то важное в науке. —  Потому что имеешь дело с тонкой материей? — Именно! С тончайшей! С душой... — А ваша Раечка из рассказа «Чудо» — неужели тоже придумана? Давайте я вам ничего об этом не скажу, ведь, правда, было бы обидно, если этой смешной деревенской дамочки не было на свете. — А чудный портрет на обложке — легкая воздушная девчушка в шляпке — это Раечка? В рассказе она в пальто и калошах... Но вспомните — она же прихорашивается! И видит себя в зеркале именно такой — изящной, парящей. Она мечтает. Портрет на обложке — это самовосприятие, внутренний мир Раечки. Иллюстрацию сделала художник из Дублина Татьяна Царик. Нам не пришлось с ней долго обсуждать, как должна выглядеть Раечка. Более того, Татьяна даже не читала рассказ, но безошибочно уловила мое настроение. Считаю, образ как нельзя лучше передает настрой всей книги. —  Никогда не была в Дублине, но после рассказа «Розовое платье» ощутила, что знаю Ирландию. А побывала-то только на одной улице... На Графтон-стрит. Я провела там две недели, когда из-за вулкана движение закрылось. Что можно делать столько дней без английского языка в Дублине? Видеть лица, слышать шум улицы, голоса, ловить движение ветра, запахи впитывать, не прибегая к вербальному общению. —  Можно столько прочитать про Дублин в справочниках и ничего не понять... Зато: «Я тоже птица! Лечу! Хохочу! Кричу!» — и все сказано. Вам не хотелось инсценировать рассказ? «Розовое платье»? Не думала... —  Ваши герои, как следует из предисловия, «люди бесхитростные и неприметные». Но они читают Бродского, Пастернака. Изъясняются изысканно, на хорошем литературном языке. Так ли уж «неприметны»? Герои скромны, но это не значит, что они глупы или необразованны. Поэзия помогает тонкой душе лучше передать, что чувствуешь, когда обычных слов не хватает. Стихи — это ключ к высшему постижению глубины. —  Прочитала «Подружку», и меня не покидало чувство безмерной жалости к героине. Почему вы так несправедливо с ней обошлись? Так именно это чувство я и хотела вызвать. А еще восхищение силой и протяженностью ее любви во времени, добрым отношением к людям, не требующим ничего взамен. Бескорыстным, одним словом. —  Но девочка-то, случайная «подружка» героини, — это другое сердце? Другое поколение? Здесь можно поразмышлять... Пусть читатель это сделает сам. Мне же хотелось показать, что любовь не имеет возраста, границ, сила чувств не зависит от того, в каком веке мы живем и по улицам каких городов ходим, где настигло и захлестнуло чувство. Не случайно я ввела персонаж из совсем уж «древнего» времени. В диалогах героиня цитирует Цветаеву — еще одну «подружку». Помните: «Я бы хотела жить с Вами в маленьком городе, где вечные сумерки и вечные колокола...»? —  Создается поразительное ощущение реальной встречи с поэтом. В нашем веке, в заснеженном городе, в аэропорту... Я обожаю Цветаеву и знаю, что никто проникновеннее о любви еще не написал. Любовь была для нее неизбывной потребностью сердца. —  Героиня говорит, что, «когда мир только цветной, радужный, он неживой. Глубина жизни, восторг, восхищение — от маленькой грустной нотки...» Почему же все хотят громко смеяться и быть счастливыми? А вам доводилось видеть абсолютно счастливого человека, всем довольного? Но вы мне подали идею, нужно о таком написать! — Будет грустно? Грустно и смешно. —  Кстати, даже самые смешные рассказы вызывают лишь улыбку. А если смех, то тихий, теплый. Не скажешь, что читала про Алексея Ивановича и ухохатывалась. Скорее, смеялась и грустила... Смех сквозь слезы — почему? Может, потому, что это симпатичные люди? Они наблюдают, оценивают собственную жизнь и ход времени, сокрушаются о потерях. Стремление постигнуть замысел жизни и вернуть упущенное вызывает грусть и улыбку — потому что это все-таки маленький человек... один из нас... —  Но с ним не хочется расставаться! Знать, как там Аллочка, Корней Петрович — сказано вскользь, но как ярко! А эта престарелая парочка из «Отпуска»! И даже бабка Дуся, которая слушает Житие Марии Египетской, — вообще пара строчек. Вы не хотите продолжить истории? Не хочу. Как сложится их судьба, пусть читатель додумывает сам и напишет мне на сайт. Это будет наш диалог, сотворчество. —  Люди живые, детали достоверны настолько, что оторопь берет. Прасковья из Гороховки — точь-в-точь моя деревенская тетушка. И слог, и интонации. Слышно, как героиня хрустит морковкой, как у нее от солнца болит спина — своя ноет. Слышишь, видишь, чувствуешь запах. Как удается? Мы сейчас в кафе: пустая терраса, летит пушинка, дымится чай, блики на фарфоре... Невероятная красота! Чтобы это увидеть, нужно остановиться и понаблюдать. А потом увиденное описать словами. Так что все, что вижу, сначала запоминаю, как эмоцию, а потом воссоздаю, рисую. — И все? — (Смеется.) И все! — Рассказы невероятно добрые, светлые. Сеанс психотерапии, а не книга. А вы, как и все мы, живете в реальном мире — другом... Стараюсь писать о хорошем в людях, о тех, кто бесхитростен и живет, не навешивая на себя орденов. Непонятно, как они умудряются в наше время такими оставаться, но ведь умудряются. Эти люди и беззащитны в своей бесхитростности, и сильны ею. Это чудо, что они любят, ведь любовь помогает оставаться людьми. А боль? Но ведь, закрывшись от нее, мы перестаем быть людьми, становимся неживыми.

Беседовала Александра KOPOTKOBA

Вернуться на главную
Новости партнеров


Комментарии (0)

Гость
0/1024
  • :)
  • :(
  • :o
  • :D
  • :P
  • O:-)
  • >:o
  • :-|
  • %)
  • :'(
  • ]:->
  • :-*
  • :-X
  • 8-)
  • 0.0
  • :thinking:
  • :td:
  • :tu:
  • :-!
  • :-[
  • ;-)
  • :red:
  • :flower:
  • :music:
  • :be-quite:
  • :dead:
  • :party:
  • :gift:

  • 1
  • ...