Звезды »
18:15 8 декабря 2008

Юрий БЕЗЕЛЯНСКИЙ, писатель, публицист: «ПРИЧУДЛИВЫ ЛИНИИ СУДЬБЫ»

ПРОГУЛКА С ПИСАТЕЛЕМ «Нет ничего проще и ничего труднее, чем писать о Москве. Все вроде бы известно, все исхожено и изъезжено, и в то же время, сколько еще неизвестного и загадочного в ней, по крайней мере, для меня»… Так начинает одно из своих эссе московский писатель Юрий Безелянский, атвор 28 книг о знаменитых людях. Очередную прогулку по Москве мы совершили в обществе этого удивительного человека. Длинная история короткой улицы Начинаем наше путешествие с Волхонки. В причудливом калейдоскопе протяженных проспектов и замысловатых транспортных колец эта старинная улочка выглядит почти крошечной. Меж тем здесь на каждом шагу история, сплетенная из множества биографий домов и судеб живших и бывавших тут людей. Это сегодня на Волхонке сплошь галереи да музеи, гордо несущие свою духовно-просветительскую миссию под бдительным присмотром главной здешней святыни и достопримечательности — храма Христа Спасителя. А ведь еще в первой половине прошлого века Волхонка была самой что ни на есть жилой улицей. — Это удивительная и очень старинная улица, — с искренним восхищением рассказывает Юрий Николаевич. — Подумать только, до 1917 года здесь насчитывалось всего восемнадцать строений. Тут, например, находилось очень много особняков, принадлежавших известным княжеским фамилиям. На Волхонке жили Бутурлины, Нарышкины, Шереметевы… А еще здесь обитал известный московский разбойник Ванька Каин, имя которого вошло в легенды. Эта маленькая улица также связана со многими писателями. Тут жил Островский, бывал Чернышевский. А в доме 16 находилась легендарная Первая московская гимназия, где учились известный историк Михаил Погодин, прославленный философ Владимир Соловьев, знаменитый анархист — князь Петр Кропоткин. В 1884 году с золотой медалью эту гимназию окончил один из моих самых любимых поэтов Серебряного века Вячеслав Иванов. Но сразу после революции учебное заведение прикрыли и организовали там Университет трудящихся Китая имени Сунь Ятсена, где готовили кадры для этой страны. Впрочем, и он довольно скоро уступил место Пролеткульту. Также на Волхонке жили два знаменитых художника: Тропинин и Суриков. Говорят, что именно здесь Тропинин написал знаменитую картину, где Пушкин изображен в домашнем халате. На пальце у поэта перстень-талисман, который ему подарила Екатерина Воронцова. Так что строчки «Храни меня, мой талисман», вероятно, тоже написаны где-то здесь. Кстати, на этой улице находился дворец Голицыных, Пушкин часто бывал там и, возможно, даже танцевал с Натали Гончаровой. Известно, что Александр Сергеевич хотел венчаться в домашней церкви Голицыных, но митрополит не дал на то согласия. Это все Волхонка… Когда телевизоры были маленькими — Но все же самым важным лично для меня является то обстоятельство, — подчеркивает Юрий Безелянский, — что почти четверть века здесь прожил Борис Леонидович Пастернак. Он жил в доме 14, где находились так называемые меблированные комнаты. Его отец, художник Леонид Осипович Пастернак, еще до революции снимал там квартиру. Как вспоминал Борис Леонидович, это была квартира из пяти комнат с одиннадцатью окнами. В одной из них располагался кабинет, там стоял роскошный рояль, на котором играла мать Пастернака. Там же у него случилась первая влюбленность в девушку по имени Ида Высоцкая. А много позже, уже будучи женатым на Евгении Лурье, Борис Леонидович отсюда же, с Волхонки, писал трогательные письма Марине Цветаевой. Кстати, эту драматическую переписку я прокомментировал в одной из своих книг… Вот такая она, длинная история короткой улицы. Улицы, «у изголовья» которой началась история нашего героя. Оказывается, все-таки бывает такое, когда из «нашего окна» практически площадь Красная видна! Мы подходим к дому № 6. Трехэтажный особнячок нежно-розового цвета, где родился Юрий Безелянский, несмотря на дореволюционное происхождение, пребывает в отличной форме. Оно и понятно, ведь офисы — а именно такое у него сейчас назначение — по-другому выглядеть просто не имеют права. — Вот она, моя малая родина, — с задумчивой улыбкой произносит Юрий Николаевич. — Знаете, я классический сапожник без сапог: пишу биографии знаменитых людей, а своей толком не знаю. Известно мне лишь то, что этот дом снимал мой дед по фамилии Кузнецов, один из отпрысков известных «фарфоровых королей». Правда, дед никаких богатств не имел, у него была громадная семья из пятнадцати человек. А вот умер он рано. После революции дом национализировали, но семью, к счастью, не выселили. Мы жили вон там, на третьем этаже. Гулять меня возили в коляске в Александровский сад и на Гоголевский бульвар. Прожил я в этом доме недолго. Когда мне было три года, отец получил квартиру на Мытной улице, и мы переехали туда. Но часть родственников осталась здесь, поэтому я сюда часто приходил. Мой дядя был необыкновенным человеком. Он работал на радиозаводе, был изобретателем и уже в 45—46-м году собрал домашний телевизор. И вот, когда я гостил у него, смотрел фильмы на таком ма-аленьком экранчике. Знаете, это было так удивительно! «Династия» у Грауэрмана Распрощавшись с Волхонкой, направляемся на Новый Арбат. Цель — магазин «Дом книги», в «стеллажном» изобилии которого всегда есть место и произведениям Безелянского. Пока едем по Гоголевскому бульвару, наш спутник рассказывает о некогда знаменитом роддоме имени Грауэрмана, где он появился на свет. И кто бы мог подумать, что, спустя почти 60 лет с момента «первой встречи», судьба вновь сведет его с этим местом? — Вы знаете, что от роддома здесь осталось одно лишь здание. Так вот, одно время там арендовала помещение редакция журнала «Династия». И вот представьте себе, они попросили меня сделать большой материал о Грейс Келли, голливудской красавице. Материал я написал, а когда пришел за гонораром, подумал: «Как же причудлива судьба! Тут я издал свой первый крик и вот сейчас, через 60 лет, снова пришел сюда. Быть может, даже на тот самый этаж…» Похожее чувство посетило меня и во время презентации очередной книги, которая проходила в магазине «Москва» на Тверской. Вообще эта улица во времена моей молодости была единственным культовым местом в столице, поэтому мы очень любили здесь проводить время. На Тверской был знаменитый Коктейль-холл, где мы сидели и пили диковинные коктейли. А на втором этаже гостиницы «Москва» в начале 50-х находился танцевальный зал, играл джаз-оркестр. И не было большего счастья, чем прийти туда потанцевать под модные ритмы. Так вот, во время презентации мне почему-то вспомнилось, как я, парнишка с неясной судьбой, ходил здесь, шалопаил, а вот сейчас стал писателем, мои книги продаются на этой улице, у меня берут автографы. Интересное, щемящее чувство… Вознесенский валялся от счастья Стать писателем Юра Безелянский мечтал еще со школы. Правда, не прилагал никаких усилий для того, чтобы хоть на шаг, на полшага продвинуться к заветной цели. Поэтому место закономерного Литературного института в его биографии заняла главная обитель экономики — Плехановка. Но судьбу не обманешь, и даже из экономических джунглей можно найти выходы на извилистую тропинку творчества. Пусть и не литературного, а журналистского. Студент Безелянский стал активно сотрудничать с многотиражной газетой «Советский студент» и по окончании вуза, в течение трех лет честно отработав свой диплом бухгалтера, не раздумывая, ушел в журналистику. Начинал с экономического журнала, потом были 15 лет в знаменитом доме-утюге на Пятницкой, где наш герой трудился на радио обозревателем и редактором в отделе вещания на страны Латинской Америки. Но настоящий творческий расцвет случился сразу после перестройки, когда страна-таки узнала, что такое гласность. — Тогда и наступило мое время, — вспоминает Юрий Николаевич. — Оказывается, к тому моменту я собрал дикое количество информации и массу всяческих заготовок. Их необходимо было публиковать! Первое, что я сделал тогда, — пошел в редакцию журнала «Наука и жизнь», на Мясницкую. Пришел к Раде Никитичне Аджубей, дочери Хрущева, и показал один из своих исторических материалов. Она посмотрела: «Срочно в номер!» И в течение пяти лет, из номера в номер, выходил мой пяти-страничный материал под названием «Один день из календаря Ю.Б.». С этого и началась моя литературная деятельность. Его первая книга «От Рюрика до Ельцина» вышла в свет в январе 93-го и произвела фурор. Сам автор определяет жанр как нецензуриро-ванный исторический календарь. К тому времени от цензуры и полузнаний народ изрядно устал. Но что же испытывает писатель, держа в руках свое выстраданное детище в типографском «наряде»? Казалось бы, ничего, кроме счастья. Но вот Юрий Безелянский воспринял столь радостное событие совсем не так. — Я вспоминаю, Андрей Вознесенский рассказывал, что когда в «Литературной газете» впервые вышла подборка его стихов, он разложил газеты на полу и начал валяться на них от счастья. Я же, получив книжку, почему-то не испытал никаких чувств. Меня самого это поразило. Это какой-то странный феномен, который преследует меня до сих пор. Я очень долго жду выхода книги, но когда это случается, ничего не чувствую. Может, перегораю в процессе работы. Ведь именно это для меня главное… Рукописи в наволочке Мы проезжаем мимо Домжура. О нем нашему спутнику тоже есть что рассказать. — Когда-то он назывался Домом печати. А в голодные 20-е годы здесь подкармливали писателей. Говорят, давали один бутерброд и чашку кофе. Некоторые, правда, умудрялись подойти дважды…
В «Доме книги» на Новом Арбате всегда есть место и его произведениям
Одна из легенд этого места — выступление Велимира Хлебникова. Это такой поэт-заумник, который объявил себя председателем Земного шара. Он был человек страшно увлеченный, немного не от мира сего. Рукописи свои всегда носил в наволочке. Так вот, на его выступление тогда собралось очень много народу. Он вышел, достал какие-то свои бумаги, стал что-то читать и постепенно так погрузился в процесс, что от такого аккуратного чтения перешел к тихому бубнежу. А люди ничего не понимали, поэтому стали потихоньку уходить. Хлебников же все читал и читал, будто ничего и не заметил… В советские времена я часто приходил сюда на разные вечера, встречи с поэтами и писателями. Это был такой идеологический центр, где вовсю царствовала пропаганда. Есть такое выражение: «Вешать лапшу на уши». Вот нам ее здесь очень умело вешали. Но есть и приятный момент, связанный с моей журналистской деятельностью. Года четыре тому назад Московский союз журналистов издал большую энциклопедию под названием «Русская журналистика XX века». В ней рассказывается о 113 знаменитых московских журналистах, среди которых такие корифеи, как Гиляровский, Бунин, Аграновский, Аджубей. В их числе и ваш покорный слуга. Для меня это очень почетно… По следам Остапа Бендера От «Дома книги» держим путь к Центральному дому литераторов, что на Большой Никитской. Хоть Юрий Николаевич и небольшой охотник до писательских тусовок и встречам с коллегами предпочитает домашнее общение с любимой печатной машинкой, здесь его всегда ждут. А ведь когда-то журналиста по фамилии Безелянский сюда даже не пускали. Не было членского билета. Напротив ЦДЛ, как бы подтверждая теорию неслучайностей, расположен особняк, украшенный яркой мозаикой, — посольство Бразилии. Далекая страна, где из всех городов, наверное, самый известный — Рио-де-Жанейро. Город-праздник, город-карнавал, город-мечта Остапа Бендера и Юрия Безелянского. Во времена работы в отделе вещания на страны Латинской Америки он должен был отправиться туда собственным корреспондентом. Заокеанская поездка не случилась лишь потому, что платить за столь безграничное счастье нужно было безграничной дружбой с соответствующими органами. Но дружить ему отчего-то совсем не хотелось… Едем по Тверской. И здесь, оказывается, имеется памятный адрес из профессиональной биографии нашего спутника. Только сфера деятельности несколько другая. Как там у писателей? Из раннего… — На месте этой напыщенной гостиницы (Ритц-Карлтон. — М. Е.) когда-то находилась знаменитая на всю Москву булочная-кондитерская № 5, где я почти год отработал бухгалтером. Представляете, сидел в подвале без единого окошка и составлял балансы. О литературе даже не мечтал. Помню, когда принес свой первый баланс главному бухгалтеру, он сказал мне: «Ты совершил глубокую ошибку. Я понимаю, ты очень талантливый мальчик, но нельзя же опережать маститых специалистов и приносить баланс первым. Любить не будут…» А мое первое рабочее место в качестве экономиста было на Полянке, куда мы сейчас с вами направляемся. Опять причуды судьбы: сегодня в магазине «Молодая гвардия» с успехом продаются мои книги. А вообще в Москве так много мест, с которыми меня что-то связывает. Всех не перечислишь. За одной партой с Тарковским Не перечислишь и тех, с кем связала его судьба за долгие годы журналистской и писательской деятельности. Среди них были и простые советские доярки, и те, кого принято называть великими. Юрий Николаевич вспоминает о своем интервью с Горбачевым, которое устроила дочь «отца перестройки» Ирина. Длинная анфилада, они идут навстречу друг другу, а в голове одна мысль: «О чем же его спросить? Как завязать разговор?» Совсем близко. Рукопожатие. «Михаил Сергеевич, а мы с вами родились в один день!» — А в ответ: «Как? И вы тоже?!» В столице у писателя множество мест, с которыми что-то прочно связывает. Вот, например, знаменитый магазин «Молодая гвардия»— Я горжусь знакомством с Андреем Тарковским, с которым я три года сидел за одной партой, — продолжает Безелянский. — Мы оба увлекались стихами. Помню, в 49-м году, 17-го ноября, написали с ним общее стихотворение. Был скучный урок, и я предложил: «Андрей, давай строчку — ты, строчку — я». А начиналось оно так: Проходят дни густой лиловой тенью, Летят на крыльях звонкой тишины… И так далее. Мы тогда увлекались декадент -ской литературой. А совсем недавно вышли дневники Тарковского, меня пригласили на презентацию. И вот листаю я дневник и нахожу фразу: «Был у Юры Безелянского. Очень милый человек». Дело в том, что перед тем, как он навсегда уехал в Италию, я его затащил к себе, и мы с ним проговорили часов пять. Он уже был великим режиссером, а я — простым журналистом. Потом я эту беседу по памяти записал, часть использовал в своих книжках. Я также горжусь тем, что в параллельном классе учился Андрей Вознесенский. Как-то я пригласил его в ЦДЛ на свой вечер. Был полный зал, он пришел, ему, конечно, предоставили слово, и он сказал такую фразу: «Ну, Юра Бе-зелянский — это очень поздняя ягода». Он-то начал в 50-х годах, а я только в 90-х. Разрыв в сорок лет. Но я по количеству книг его, кажется, уже перегнал (смеется). Любовь началась с доклада — Как же вам удается так быстро работать? — Одна из причин в том, что я, как уже сказал, не хожу на тусовки, предпочитая посвящать свое время творчеству. И потом, я действительно очень быстро пишу. Я бы даже сказал, неприлично быстро. Может, плоды многолетнего профессионализма. — А что вас вдохновляет на творчество? — Вдохновляет жуткая жажда знаний. Наверное, дело еще в том, что нужно мне было заканчивать Литературный институт, а я закончил экономический. Как бы там ни было, для меня попрежнему самое увлекательное — это узнавать что-то новое. И, конечно, атмосфера в доме — спокойная и творческая. Живут двое: муж и жена, писатель и журналистка (ведущая, кстати, рубрику в «Москвичке» — Анна Безелянская). Любовь и совет. Страсти и разногласия в основном по архиву: кто сегодня в нем роется?! Мы едем по Большому Каменному мосту, мимо Дома на набережной. Вот уж поистине литературная прогулка! — Кстати, именно с этого дома началась моя творческая деятельность, — вдруг вспоминает Юрий Николаевич. — В 7-м классе учительница поручила мне сделать доклад о Байроне. Это была контрреволюционная учительница, ибо в 49-м году нельзя было говорить о Байроне. Я написал доклад, прочитал его в школе, он имел успех. А в этом самом доме жила студентка МГУ, за которой я ухаживал. У нас была разница в 5 лет, но я был высокий, стройный, и она думала, что я тоже студент. Мы были неравнодушны друг к другу, ей я подарил свой доклад о Байроне. Это была моя первая литературоведческая работа. — Юрий Николаевич, напоследок традиционный вопрос. Что значит для вас Москва? — Москва — любимый город. Но я могу повторить слова Лермонтова: «Люблю Отчизну я, но странною любовью». С каждым годом Москву я все меньше и меньше люблю. Многое раздражает: сегодня это громадный мегаполис, все какое-то чужое, хватает хамства, число коренных москвичей сокращается, власти ведут себя подчас как-то не так. Но тем не менее, когда у меня была альтернатива и я мог поехать жить на Запад, я ее отверг. Дома всегда лучше…

Прогулку по литературной Москве

вместе с Юрием Безелянским совершали

Мария ЕГОРОВА и Александр ОРЕШИН (фото)

Вернуться на главную
Новости партнеров


Комментарии (0)

Гость
0/1024
  • :)
  • :(
  • :o
  • :D
  • :P
  • O:-)
  • >:o
  • :-|
  • %)
  • :'(
  • ]:->
  • :-*
  • :-X
  • 8-)
  • 0.0
  • :thinking:
  • :td:
  • :tu:
  • :-!
  • :-[
  • ;-)
  • :red:
  • :flower:
  • :music:
  • :be-quite:
  • :dead:
  • :party:
  • :gift:

  • 1
  • ...