Разное »
18:29 12 июля 2016

Запах яблок душным московским летом

Ох, какое душное это лето! Марина Алексеевна томится в Москве. На работе малолюдно, сезон отпусков. А Марина вот пашет тут за всех. Потому что — одинокая. Детей нет, мужа нет, родителей тоже, увы, уже нет. Только кот Плюша дома — ленивый британец. Плюша ждет Марину, сидит на подоконнике. Вглядывается желтыми глазами — где хозяйка? Почему задерживается? Круглая смешная морда торчит между горшков с цветами.

Квартира у Марины на первом этаже, еще родительская, маленькая хрущевка. А зачем ей, одинокой, хоромы? Ей с Плюшей вполне хватает двух крошечных комнаток. Ей пятьдесят два. «Замуж поздно, сдохнуть рано», — кажется, так поется в какой-то дворовой песенке. Марина не грустит. Все сложилось так, как сложилось. Как по судьбе.

● Уже собралась уходить, взяла домой читать рукопись — Марина Алексеевна работает редактором. Ох уж эти графоманы, достали. Каждый — писатель. Только читать уже некому. Ну, значит, полила герань, закрыла форточку. Теперь придет после выходных.

Обстановка в их маленьком издательстве вполне себе совковая. Ничего не меняется здесь годами, и герань та же, что много лет назад. И книги в шкафах, и рукописи… Марине ничего не хочется менять в своей жизни.

С годами она научилась ценить более всего стабильность.

«Постоянство — признак стиля», — говорит образованная Марина.

Уж куда стабильнее. Квартирка на первом этаже, Плюша на подоконнике, рукопись на сон грядущий, чай с бергамотом. В мелочах вся радость жизни.

Когда запирала кабинет, на нее буквально налетела в полутемном коридоре какая-то тетка. Заполошная, в нелепом балахоне. Марина ее строго одернула:

«Куда вы так?»

А тетка вдруг бросилась ее обнимать, вскидывая руки. Царевна-лебедь.

«Маруська! Маруська, неужели не узнала, это же я, Инга».

Ну конечно! Как же не узнала… Маруськой Марину звали, когда она только пришла в издательство после института. Сейчас-то уже только Мариной Алексеевной зовут… Инга, сколько ж лет не виделись, боже мой, дай я тебя хоть чаем угощу…

● Оказалось, Инге надо оформлять пенсию, а для этого взять справки о том, что она, Инга, здесь работала когда-то корректором. Это когда ж было? — наморщила лоб Марина. Лет двадцать назад… Нет, больше. Тогда Инга вдруг неожиданно для всех вышла замуж и уволилась. Нелепая, бесформенная Инга в очках, старая дева, и вдруг — замуж. За этого… как же его звали? Витька! Витька Квитко.

Программист-очкарик. Лимита.

Лысеющий уже в свои тридцать, в несуразном пиджаке горчичного цвета — на все случаи жизни. Витька переобувался на работе в сандалии и включал компьютер. Это было так давно — компьютером тогда не каждый умел пользоваться. Марина вот тогда не умела, да и сейчас недолюбливает технику. А Витька-то был техническим гением. Окончил институт, потом аспирантуру. Снимал комнатку в центре. Экономил на всем, ел какие-то бутерброды. Поблескивал очками, говорил мало, а на Маринку смотрел с обожанием.

Впрочем, ей это обожание Витьки Квитко было по барабану. Маринку тогда легко было обожать: у нее были каштановые вьющиеся кудри, ярко-голубые глаза, звонкий смех. Она была, несомненно, звездой. Ну, звездочкой. У нее была толпа поклонников. Витьку она с легкостью назвала Квитком, да так этот «Квиток» и прилип к нему. На Маринку заглядывался даже Вадим Сергеевич, известный писатель. Да, он был женат, но разве это имело значение. Он подвозил Марину после какого-то праздника в издательстве. И поцеловал на прощание. У них все только начиналось, и сердце Маринки бурно колошматилось... Вадим Сергеевич подарил ей духи — «Злато скифов». Сладкий запах, чувственный, тяжелый. И чудился в этих духах еще аромат яблок из детства. Маринку на каникулы отправляли к тетке на Украину, сколько там было яблок… Жизнь набирала обороты. Вдыхая аромат «Злата», Маринка мечтала о счастливом будущем. Разве будешь думать о несчастном Квитке в сандалиях, когда на пороге стоит большое счастье? Витька как-то нагнал ее по дороге домой. Шли вместе до метро, говорить было не о чем. Маринка думала: как бы улизнуть? Хотела свернуть в булочную, и тут Квитко неожиданно взял ее за рукав и сказал:

«Выходи за меня замуж!»

Марина опешила.

Ей впервые делали предложение.

— Нет, я не могу… Ты не обижайся, но я не люблю тебя! Витька снял очки и начал их протирать краешком шарфа.

— Марин, я тоже тебя не люблю, то есть что я говорю, я только хочу полюбить тебя! Я хочу создать с тобой семью, детей хочу… Марина удивилась еще больше.

— Ты меня не любишь, я тебя не люблю, как же мы будем жить-то вместе? Зачем? — Я знаю, что мы с тобой можем быть счастливы. Просто поверь. Семья — это не любовь, вернее, не одна любовь; это доверие, это надежный тыл.

И тут — представьте, каков наглец, — наклонился и попытался поцеловать Марину. Она дернулась, увернулась — поцелуй пришелся куда-то в область уха.

— Да ты… наглец! Да… Пошел ты!.. — Марина вырвалась и побежала по улице.

● Квиток на следующий день на работу пришел как ни в чем не бывало. Сдержанно поздоровался с Мариной — как обычно. Маринка даже подумала — может, ей привиделось вчера это странное предложение руки и сердца? Впрочем, она не хотела долго раздумывать о Витьке. Куда приятнее думать о Вадиме Сергеевиче. Маринка женским чутьем понимала: скоро все у них произойдет.

За ярким романом она не заметила, как из конторы исчез Витька Квитко, а вслед за ним и бесцветная моль, корректор Инга. Потом кто-то рассказал, что Инга, оказывается, уволилась не просто так: вышла замуж за Квитко, ну, того смешного лысого очкарика.

● И вот — Инга, а вообще ее можно узнать. Изменилась. Но в лучшую сторону — теперь она не бледная моль. Да, полная, но какая-то умиротворенная, счастливая. Она больше ни дня не работала, как ушла из издательства. Почему? Муж хочел, чтобы она занималась домом, детьми… Да, детей двое, мальчик и девочка.

В университет девочка собирается поступать, а мальчик на стажировке в Канаде. Переманивают — говорят, уникальные у него способности. Программист, как папа. Как Витечка.

Вот от этого «Витечка» вдруг вздрогнула Марина. Как Витька-то выглядит?

— Ой, — засмеялась Инга. — Он располнел, одно слово — начальник! Но хороший такой. Детей обожает. Таких отцов — поискать. И меня он тоже любит. Глупо, но мы друг другу всегда записочки оставляем на холодильнике. Я и не знаю, за что бог мне такую любовь дал. Ой, что я о себе да о себе… А ты-то как? Детишки, семья… И осеклась. Потому что суетливо стала Марина собирать чашки, заторопилась домой…

● Вечером Марина достала из комода тот самый флакон из-под «Злата скифов». Да, любовь есть, и она не проходит. Пусть уже и нет на этом свете Вадюши, который так и остался навсегда чужим мужем. А ее, Марину, он бросил, конечно. А она вот хранит, всем смертям назло, пустой флакончик. Ей кажется — и сейчас, в душном летнем воздухе, запахло сладко, а потом — совсем слабо — яблоками…

Вернуться на главную
Новости партнеров


Комментарии (0)

Гость
0/1024
  • :)
  • :(
  • :o
  • :D
  • :P
  • O:-)
  • >:o
  • :-|
  • %)
  • :'(
  • ]:->
  • :-*
  • :-X
  • 8-)
  • 0.0
  • :thinking:
  • :td:
  • :tu:
  • :-!
  • :-[
  • ;-)
  • :red:
  • :flower:
  • :music:
  • :be-quite:
  • :dead:
  • :party:
  • :gift:

  • 1
  • ...