Разное »
11:05 18 мая 2015

Письмо из 41-го

Конец мая. Буйно цветет сирень, белая и лиловая. Какая же Оксана счастливая! Вчера был последний звонок, впереди экзамены и взрослая жизнь…

Оксанка смотрит на свое отражение в зеркале. Золотисто-карие глаза в обрамлении пушистых ресниц похожи на шмелей — такие же яркие и живые. И волосы — поддерживая шмелиную тему — медового оттенка.

На спинку кресла брошено платье лавандового цвета. Ее выпускное платье. Все девчонки были очень красивыми, а она, Оксанка, не только красивая — еще и счастливая.

Потому что они наконец-то объяснились с Мишей Коробейниковым. Что у них все по-настоящему и серьезно. И поцеловались тоже — первый раз, на палубе теплохода.

Их всем классом повезли кататься по Москве-реке. На город опускался закат. Играла музыка, нагретый за день воздух казался напоенным пением птиц, ароматом сирени, московской суетой и радостью. У нее, Оксаны, все впереди! У них с Мишкой все впереди. И лавандовое платье так подчеркивает ее хрупкую фигуру.

— Ты сама — как эта сирень, — шепнул ей Мишка.

Оксана сидит на даче над учебниками. Через три дня — первый экзамен. А мысли ее далеко. Она смотрит на пенные гроздья сирени и вспоминает Мишкины слова. И про сирень, и еще — поэтическое: «Как будто бы железом, обмакнутым в сурьму, тебя вели нарезом по сердцу моему». Такую эсэмэску он ей прислал. Оксана, конечно, знает, что это Пастернак, а не Мишка сочинил. Но как сладко ей повторять эти строки.

Она не может, не может читать учебник. Слишком бьется сердце, слишком переполнена Оксанка жизнью. Когда они встретятся снова с Мишкой? Наверное, только на экзамене. Ах, как жаль, что она уехала на эту старую дачу в Быково! Родители сказали: «Надо отоспаться от городской суеты». А как тут отоспишься, когда от счастья бессонница? Вот и бродит Оксанка по деревянному дому.

Его построил еще покойный дедушка. Оксанка никогда не любила ездить на дачу, слишком скучной ей казалась эта жизнь с садовыми цветами и скромным огородиком, с тихими буднями и вечерними неспешными разговорами за чаем с вишневым вареньем. А сейчас нет уже на свете дедушки с бабушкой. И родители тоже приезжают в Быково только на выходные. И Оксанка сейчас здесь полноправная хозяйка и этих скрипучих ступенек на крыльце, и кустов душистого жасмина, и даже соловьев, заливающихся своими щелкающими трелями. Оксанка заходит в комнату деда. Здесь все так же, как было при его жизни. Оксанка нежно проводит рукой по его трубке, положенной на подоконнике.

Невозможно пахнет дедовым табаком и одеколоном. Как будто он просто ненадолго вышел… На столе лежит книжка. Жюль Верн, довоенное издание — бумага желтая, тяжелая. Автоматически Оксанка берет книжку в руки, загадывает вопрос — конечно, про Мишку. Открывает на случайной странице.

Между страниц лежит лист бумаги, тоже старый, и написано на нем не шариковой ручкой, а чернилами. Оксанка развернула листок. Ровный, каллиграфический почерк.

«Моя дорогая Маришка! Я так счастлива сегодня! Ведь у нас вся жизнь впереди. И какая жизнь! Мы вырастим цветущие сады, построим новые города, мы полетим к звездам! Я точно решила, что буду поступать в медицинский. Валера хочет стать физиком. Мы с ним все-все обсудили. И то, что сначала обязательно надо выучиться, получить профессию. А потом сразу поженимся, ни одного дня не будем ждать! Плохо признаваться в таком эгоистичном счастье, но, дорогая, мне кажется что этот человек, Валера Филимонов, для меня сейчас самое главное в жизни.

Может быть, важнее только наша страна.

Мы с мамой сшили мне выпускное платье. Белое в горох. Я буду самой красивой на выпускном вечере, ну а если не самой красивой, то уж самой счастливой — точно! Мы с тобой обязательно встретимся, как только ты приедешь в Москву. Очень тебя жду, дорогая моя Маришка! Мне так много надо рассказать тебе. С комсомольским приветом, твоя Верочка Морозова. 21 июня 1941 года».

И маленький рисунок в конце: кораблик плывет по волнам, а над ним летят чайки.

Оксанка сидела в дедовом кресле, уронив руки на колени. Да, конечно, она знала, что у деда была старшая сестра, — он родился уже после войны и ни разу ее не видел. Потому что Верочка Морозова, его старшая сестра, ушла на фронт добровольцем, сразу после выпускного вечера. И погибла тоже в сорок первом, в кровопролитных боях под Москвой. Кажется, она и фотографию ее видела — крошечную пожелтевшую карточку. Смешная девушка с ямочками на щеках, с широковатым личиком, с косичками, баранками закрученными у маленьких ушей… Но Оксанке всегда это казалось какой-то другой, чужой историей. А сейчас вдруг так близко подступила молодая оборванная жизнь, не случившаяся любовь, надежды и мечты. Это же — как если бы завтра вдруг ей, свежей и полной сил, со шмелиными глазами и медовыми волосами, сказали бы: отдай свою жизнь! Откажись от всего. От будущего, от любви, от этих вот захлебывающихся песнями соловьев. Как тогда? Оксанка дрожащими руками подняла письмо, вложила обратно в томик Жюля Верна. Верочка Морозова так и не отправила письмо своей подруге. Просто не успела этого сделать.

«Мишка, хороший мой Мишка. Я завтра приеду в Москву. Давай завтра встретимся. Мне так много надо сказать тебе», — писала Оксана. Мобильный интернет отправил письмо в ту же минуту… Неотправленные письма — это так грустно, так безнадежно. И каждая минута жизни бесценна.

Вернуться на главную
Новости партнеров


Комментарии (0)

Гость
0/1024
  • :)
  • :(
  • :o
  • :D
  • :P
  • O:-)
  • >:o
  • :-|
  • %)
  • :'(
  • ]:->
  • :-*
  • :-X
  • 8-)
  • 0.0
  • :thinking:
  • :td:
  • :tu:
  • :-!
  • :-[
  • ;-)
  • :red:
  • :flower:
  • :music:
  • :be-quite:
  • :dead:
  • :party:
  • :gift:

  • 1
  • ...