Культура »
19:00 24 мая 2014

Когда мы поженились, Олег Даль сказал: «Я дом не люблю, я – бродяга»

25 мая исполняется 73 года со дня рождения Олега Даля. Мы публикуем сегодня отрывки из интервью вдовы актера - Елизаветы Алексеевны

С Елизаветой Алексеевной мы познакомились в 1999 году, когда вышла книга «Олег Даль. Дневники. Письма. Воспоминания» на ее презентации в Доме актера на Арбате. Это было за четыре года до ее смерти. С тех пор часто общались, Елизавета Алексеевна не раз звала меня в гости. Мы впервые долго говорили об Олеге Дале спустя 18 лет после смерти актера.

В одном из интервью актриса Джульетта Мазина, жена великого Феллини, на вопрос «Трудно быть женой гения?» ответила: «Лучше, чем женой дурака». В числе поклонников Елизаветы Даль всегда были умные и талантливые мужчины. Среди них – поэт Иосиф Бродский и писатель Сергей Довлатов. Причем Довлатов и Олег Даль ухаживали за ней одновременно. Она выбрала Олега.

– Когда Олега не стало, я вообще не знала, как жить и зачем. Со мной были его и моя мама, и мне надо было искать работу. Я ведь не москвичка, а ленинградка. Но возвращаться в Ленинград мне и в голову не приходило: я не могла расстаться с этой квартирой, потому что тут Олег ходил, я его чувствую.

И в кабинет Олега приходят люди. Мы одно время хотели сделать музей из его комнаты. Ведь до сих пор его помнят. Очень много молодых людей сейчас вокруг нас: это нас с Ольгой (мать Лизы – Ольга Эйхенбаум. – Примеч. ред.) спасает.

Фото: РИА "Новости"

Марина Неелова в роли Принцессы и Олег Даль в роли Солдата на съемках кинофильма "Старая, старая сказка" режиссера Надежды Кошеверовой

Что касается моей сегодняшней жизни, могу сказать: я – нищая. И Олег был нищим. Он ничего конъюнктурного не делал, он отказывался от дурацких картин. И даже от Хлестакова. Но когда понял, что это будет не тот «Ревизор», он отказался (имеется в виду фильм Леонида Гайдая «Инкогнито из Петербурга». – Примеч. ред.), хотя всегда мечтал о достойной литературе и до этого сыграл в фильме Леонида Иовича по Зощенко («Не может быть!» – Примеч. ред.). Мне кажется, новелла с Далем – лучшая. Я, конечно, пристрастна – я всегда буду пристрастна!, ведь для меня Олег – это Олег.

А некоторыми своими картинами был страшно разочарован. Например, в «Незваном друге» Олег играть не собирался. Был тогда у актеров при советской власти способ немножко подзаработать, согласившись на кинопробы. Прочитал сценарий, пожал плечами. Но был свободен и решил пойти на пробы. Очень понравился режиссеру. И вдруг звонит Марягин (постановщик фильма): «Знаешь, тебе, оказывается, три года запрещено сниматься на «Мосфильме». Олег смеется: «Как это? За что?» – он на «Мосфильме» практически не снимался. Была, правда, история с фильмом Александра Митты – «Экипаж». Он звал Даля и в фильм «Москва – любовь моя». Но снимали в Японии и взяли в результате на эту роль Олега Видова, потому что Видов был выездной, а Даль – нет.

– Почему?

– Он был неугоден. Не то что бы совсем невыездной, но сниматься надо было ехать за границу и вдобавок «это дело». Мало ли что? И вообще, характер плохой… Поэтому, когда Митта предложил сценарий «Экипажа», Олег пошутил: «Ты меня попробуешь, а снимать будешь Видова». А там тоже намечались экспедиции. И Олег, прочитав сценарий, сказал мне: «Слушай, я же поеду в Африку, бабочек во-от таких увижу. Пускай он меня снимет». Начались съемки в Москве, в самолете, который на приколе стоял. Он не отапливался, и было очень холодно. Олег получил воспаление легких после трех дней съемок и в результате отказался сниматься. Был скандал, который закончился миром, – во всяком случае, с Миттой.

Фото: РИА "Новости"

65115 01.07.1967 Актер Олег Даль в сцене из фильма "Женя, Женечка и Катюша". РИА Новости/РИА Новости

– Кажется, не совсем логично: он соглашается сниматься в детективе «Золотая мина» и отказывается от роли летчика в «Экипаже»…

– Дело в том, что Женя Татарский, который снимал «Золотую мину», в свое время на картине «Плохой хороший человек» (где Даль снимался с Владимиром Высоцким. – Примеч. ред.) у Иосифа Хейфица был вторым режиссером. Тогда же Олег снялся у Жени в дипломной работе. И когда Марягин предложил роль Косова в «Золотой мине», Олег был не у дел.

– Кто-нибудь из друзей и коллег Даля вас навещает?

– Мало кто появляется. Очень разное к нему отношение. Кто-то устал от него. А один малоизвестный артист на вопрос: «Что вы можете сказать о Дале, вы столько лет рядом с ним проработали?» сказал: «Что сказать? Чем он лучше? Тем, что вовремя умер».

Нас очень поддерживает Настя Вертинская: ее благотворительный фонд нам с Олей платит вот уже несколько лет по 600 рублей. Она нас дважды отправляла отдыхать. Не забывает Виктор Тульчинский из «Современника». Звонит Миша Козаков. Но Миша – другое дело, мы с детства знакомы. Жили рядом. Вдруг позвонил Валя Никулин, после того как по телевидению увидел вечер премьеры книги о Дале. Со слезами. Сказал, что написал об Олеге и хочет мне прочитать. Он считал себя другом Олега. Это, конечно, нельзя назвать дружбой, но он был довольно близок к Олегу. Одно время Юрий Богатырев бывал у нас. Но это было приятельство: он жил тогда в общежитии, прибегал к нам. И мы его полюбили. У нас его рисунки сохранились: Юра рисовал Олега. Они вообще нежно друг к другу относились.

У Олега не было друзей. Были люди, с которыми он был близок. Это был Влад Заманский, Гафт, которых Олег любил. Гафт был здесь только два раза после смерти Олега. Он иногда, редко-редко, позванивает: «Я приду, не могу больше». И пропадает. Лена Козелькова (играла с Далем в спектакле «Вкус черешни». – Примеч. ред.) одно время довольно часто бывала.

Многие приезжают на кладбище. В первое время после смерти Олега у нас в доме собирались люди в день его рождения, в день памяти. В первый год 50 человек было. А в этот раз 25 мая (день рождения Даля) я всем сказала: если хотите помянуть, пойдите куда-нибудь, потому что Олечка очень сдала, да и я тоже. Но я все равно купила картошки, селедки, водки. И все равно народ пришел. Но здоровье мне уже не позволяет звать людей домой.

- Я читала у Гурченко о Дале, как она описывает его манеру говорить, внешность, костюм пижона…

– Он пижон был всегда. За всю жизнь Олег купил один костюм-тройку, но умел так выглядеть! Я ему вязала свитера, даже штаны по его просьбе. Как-то мы шли по улице и увидели маму с мальчиком, на нем был вязаный комбинезон. И Олег сказал: «Хочу вязаные брюки». Я ему связала брюки из серой некрашеной шерсти, и он в них ходил и на репетиции, и на премьеры в Дом кино. Он заставил меня нашить замшевые заплатки на коленки, причем велел шить через край красными нитками. Его спрашивали: «Олег, откуда у тебя такие брюки?» И он говорил: «Я сам связал». Мне было смешно.

Страсть – обувь и носки

Когда у него были какие-то денежки, он был очень щедрый человек. Не только материально. Мы приходили в магазин, и когда он видел вдруг немецкие носки (у него страсть была – обувь и носки), то покупал сразу 12 пар. Однажды на Арбате я ему купила мужскую ситцевую пижаму в голубую розочку и не знала – убьет или нет: он все покупал сам, в том числе и мне. Когда принесла пижаму, он сказал: «А где еще?» Я помчалась, но их уже не было.

– Он хотел 12 пар?

– Во всяком случае, еще три. Он всегда шел со мной, когда мне надо было что-то купить и выбирал сам. Однажды Олег был в Эдинбурге с театром на Шекспировском фестивале. Денег там не платили, только суточные. А у мамы была богатая подруга в Америке, и она ей написала: «Нет ли у тебя в Эдинбурге какого-нибудь знакомого?» У той знакомые были по всему миру. «Олег едет в Эдинбург, ему, конечно, захочется пойти по магазинам, не могла бы ты ему одолжить долларов 50?» И мы сразу получили ответ: по такому-то адресу его встретят. А ехал он всегда, как «белый человек», с сумочкой через плечо, в которой было несколько сухариков, орешки, изюм, печенье, кофе, чай, смена белья и книжка. Все. Он получил деньги, пошел за подарками маме, теще, жене. Потом рассказывал: «Иду по городу и вдруг начинаю про себя материться. Я ведь не знаю твоего размера! Ну я забыл, но ты-то что! Захожу в магазин и объясняю по-английски, что мне нужны джинсы для леди, как я, только поменьше». Мы носили одни джинсы, у нас первое время была одна пара на двоих, и я их то подгибала, то расшивала. Потом появились вторые, и мы менялись. До сих пор я ношу его джинсы…

…А сам он похоронен в других. Тогда он купил мне джинсы точь-в-точь. Он одевал и Олечку тоже. Она до сих пор носит брюки, которые он купил (теща Даля умерла в 1999 году. – Примеч. ред.). У него был потрясающий вкус.

– Он к добыче продуктов отношения не имел?

– Даль вообще к быту отношения не имел. Когда мы переезжали на эту квартиру, две квартиры перевозили – свою и его мамы, уехал. Он зарабатывал сумму: «Вот вам капуста, а я уезжаю». Устранялся от всех дел. И я это только приветствовала. Когда мы поженились, он сказал: «Я дом не люблю, я – бродяга». Но постепенно полюбил. Когда переехали в это замечательное место, у него появился свой кабинет. Стал что-то покупать в дом. А раньше, когда мы ездили в другой город на съемки, я – по магазинам, посмотреть, что там есть, заскакиваю, а Олег стоит на улице.

– Но все-таки Олег настаивал, чтобы все жили вместе…

- Идея съехаться была моя. С мамой я никогда не расставалась. Они с Олегом сразу нашли общий язык и полюбили друг друга. Павла Петровна (мама Олега) плохо видела, ей нужно было помогать. И я ему сказала: пока молодые, надо жить отдельно, а потом надо съезжаться с родителями, нельзя их бросать одних. Он со мной согласился.

– Почему вы так мало написали о Дале?

– Я когда-то очень давно писала. Ведь первая книжка о нем пролежала пять лет в издательстве «Искусство». Мне звонила каждый день редактор и говорила: «Давайте выбросим дневник, тогда мы сразу книгу в печать отдадим. Он очень мрачный». А ведь я из-за дневника эту книгу и затеяла. Мне хотелось, чтобы люди прочитали, что Олег думал. Как ему жилось. А потом позвонил Сережа Никулин из ВТО: «Я знаю, что Олег Иванович вел дневник, его надо печатать». – «Вы его читали?» – «Нет, но я знаю, что если Даль вел дневник, его надо печатать». Я сказала, что есть книга, готов макет. «Идите в издательство, выкрадите его и несите ко мне». Мы с Наташкой (Наталья Галаджева – автор книги об Олеге Дале. – Примеч. ред.) так и сделали, и книга вышла.

А когда затеяли эту большую книгу, конечно, надо было сесть, написать, но мне очень трудно быть наедине с бумагой. Мне не нравится, как я пишу. Я сама себя редактирую. Начинаю выделываться, и мне это не нравится, и Олегу бы не понравилось. Поэтому я написала мало. Но говорить об Олеге могу бесконечно.

– В книге о Дале каждый в своих воспоминаниях отметил в нем что-то уникальное и там нет повторов. И особенно ценно, наверное, признание коллег-актеров.

– Он и сам чувствовал и любил хорошего партнера, хотя иногда ради дела шел на провокации. Игорь Дмитриев рассказал историю о съемках «Приключений принца Флоризеля». Там есть момент, когда его герой говорит: «Я отомщу за смерть брата». Их «восьмеркой» снимали, и Олег на это должен был что-то отвечать. Игорь вспоминает: «Снимают мое лицо (я в кадре крупным планом) и спину Олега, и он говорит мне вместо положенного текста: «Игорь Борисович, вы кефир купили? Мы ведь вернемся в гостиницу, а жрать будет нечего». Потом – стоп. Снято. И говорят: хорошо. «Что хорошо?» –  «Что вы, – говорит Олег, – у вас такой был глаз, вы бы никогда в жизни так не сыграли». Так же и на «Короле Лире» – в тексте: «Узнал, что мой король без власти…» вместо слов «играет в дураки», поворачиваясь к свите, он вдруг закончил фразу словами «играет в домино».

– Не было у вас искушения снова выйти замуж?

– Мне ничего даже близко ни разу не встречалось похожего: он настолько отличался от всех.

 Я замуж не собиралась и когда Олега встретила. С этим было покончено. Я уже была замужем. И мне замужество не понравилось. А надо сказать, что мне пришлось повидать, я была очень легкомысленна, у меня было много романов после первого замужества. Я часто влюблялась. И тогда уже больше никого не существовало. Это, может быть, прозвучит как хвастовство, но у меня был роман с Иосифом Бродским, который закончился только потому, что я этого хотела. Он вернулся после ссылки и не был тогда еще никаким гением. Очень много читал стихов. И я всегда боялась, вот он сейчас замолчит, что-нибудь спросит и сразу поймет, какая я серая, и ему со мной не интересно и все закончится. И, собственно, поэтому я и сбежала. При нем я находилась все время в напряжении. Он настолько был наполнен стихами, знанием и желанием все увидеть. Он водил меня к Петропавловской крепости, показывал каждый уголочек. Очень славный был человек. Так прошел год. Потом у него родился ребенок, он прибежал к нам, когда я была на студии. Сказал маме: «Поздравьте меня, у меня родился сын, такой же рыжий, как я». Оля была удивлена: «Мне казалось, у вас с Лизой роман». Бродский смутился: «Ну что вы, Лизе нужен муж с кадиллаком, одетый роскошно. А я – что?»

У меня был нюх на талантливых людей. Я не стану называть других известных фамилий, но было их много. За мной очень ухаживал Сережа Довлатов, и романчик у нас был. Собственно говоря, они у меня сидели вдвоем – Олег и Сережа: кто кого пересидит. И я Олега попросила, чтобы он ушел вместе с Сережей, а потом вернулся. Что Олегу совершенно не понравилось: он был настолько человек чистый, и ему эта хитрость моя была не по нутру. Они ушли вместе. Олег позвонил: «Я звоню, ну что?» – сказал он очень сердито. «Вернись, пожалуйста». «Не знаю. Может быть». Он вернулся, но был зол, потому что предпочитал прямые отношения, чтобы все было сказано открытым текстом. Всегда и во всем.

Я не могу сказать, что влюбилась в Олега сразу. Я, пожалуй, влюбилась в него, когда он появился на экране в «Хронике пикирующего бомбардировщика». А еще до этого он меня страшно заинтересовал в фильме «Человек, который сомневается». То есть я уже знала его, и он мне был интересен. Хотя, как правило, люди, которые работают в кино, особенно в монтажной, как я, не влюбляются в актеров. Он мне был приятен, но вот чтобы влюбиться – нет. Это случилось уже потом. Полюбила я его очень скоро.

– Чем он вас подкупил?

– Подкупила его совершенная непохожесть на других. Он у меня остался ночевать. Разбудил среди ночи Олю и попросил моей руки. Бред собачий в наше время. Через два дня, улетая на гастроли, сказал: «Пожалуйста, за то время, что я буду на гастролях, закончи дела с разводом, чтоб мы могли подать заявление в загс. В этой стране надо жить по закону. Мы будем много ездить, нам надо останавливаться в гостинице, и должно быть все, как нужно». Меня это сразило, и я подумала: вот так предложение мне делают первый раз в жизни. И отказать не могла. Может быть, я уже была влюблена, просто старалась не заметить.

Но я даже не предполагала, что он так сильно пьет. А потом уже стало страшно. Я это совершенно не могла выносить. Олечка могла с ним общаться, она его понимала, жалела, и он ее любил. А когда он перестал пить, я поняла, какой это потрясающий человек. За этими пьянками, опохмельями и плохим здоровьем это трудно было разглядеть. Когда Мельников (режиссер фильма «Отпуск в сентябре» – Примеч. ред.) говорит, что Зилов – это прямое попадание, я не могу согласиться. Олег совсем не Зилов, он, скорее, Иванушка-дурачок, принц, Ученый (из сказки Шварца «Тень». – Примеч. ред.). Вот это его. В этих ролях Олег такой, какой он в жизни.

– Ольга Борисовна его принимала всегда, а вы – нет. Что вы в такие моменты делали?

– Уходила куда-нибудь. Я даже однажды убежала из дома, неделю жила у друзей. Олег не знал, где я. Я не выдерживала, сама себя боялась. Дело в том, что до Олега у меня был роман с человеком очень красивым и аристократичным. Он замечательно пел, знал языки, но был страшный алкоголик. И поэтому я боялась запоев.

А когда Олега не стало, я очень скоро поняла, что мне странно быть с кем-то другим. Хотя за мной ухаживал умный человек, хорошо относящийся к Олегу, известный кинокритик. Я не говорю о внешности: я люблю красивых и изящных людей, но для меня главное – ум. Поскольку в Олеге все это было, как можно после этих рук, этой замечательной «конструкции» быть с кем-то. Это было какое-то стилизованное совершенство. «Шнурок и арматура», как его звали в училище.

Об одной вещи жалею. Последний новый год, когда уехала от него. Этого себе никогда не прощу. Был срыв, накопилось. Олег начинал обещать и не выполнять. Для него это так несвойственно. Но этот срыв себе не прощу.

Однажды Инна Никулина (первая жена актера Валентина Никулина) отвезла меня к гадалке. Кстати, многое из ее слов сбылось. Но самое страшное, что она мне сказала: «Только не бросайте вашего мужа, он без вас погибнет. очень скоро, если вы его оставите». И я его оставила на новый год и Олю увезла. Он не был пьян, он был просто выбит спектаклем, неожиданностью – внезапным появлением суфлера. Это была моя страшная ошибка. Может быть, я настояла бы поехать с ним в Киев на съемки. Но он меня не брал, уверил, что все будет в порядке. И я осталась. Без него.

 Наша справка

Елизавета Алексеевна Даль, урожденная Апраксина (1937-2003) - внучка известного петербургского литературоведа Бориса Эйхенбаума, жена актера Олега Ивановича Даля (1941-1981)

Вернуться на главную
Новости партнеров


Комментарии (0)

Гость
0/1024
  • :)
  • :(
  • :o
  • :D
  • :P
  • O:-)
  • >:o
  • :-|
  • %)
  • :'(
  • ]:->
  • :-*
  • :-X
  • 8-)
  • 0.0
  • :thinking:
  • :td:
  • :tu:
  • :-!
  • :-[
  • ;-)
  • :red:
  • :flower:
  • :music:
  • :be-quite:
  • :dead:
  • :party:
  • :gift:

  • 1
  • ...