Звезды »
12:33 27 июня 2009

Галина АНИСИМОВА, народная артистка России: «СЕГОДНЯ В ТЕАТРЕ МОГУТ И НЕ ПОЗДОРОВАТЬСЯ»

РОГУЛКА С ЮБИЛЯРОМ Уже легендарный Андрей Гончаров писал о ней так: «В созвездии прославленных звезд Театра им. В. Маяковского она занимает свое место, но главное — выделяется таким отношением к профессии, которое делает эту профессию призванием». Сама же Галина Анисимова звездой себя не считает и уверяет, что всем, чего достигла в театре, обязана своим великим учителям. Бабочкин, Мансурова, Охлопков… Ей в жизни везло на судьбоносные встречи. Накануне своего 80-летия Галина Александровна вспоминает о замечательных людях, с которыми сводила ее судьба, и знакомит нас со своей любимой Москвой.

В отчий дом вход воспрещен

Начинаем нашу прогулку на 2-й Брестской улице, притаившейся «за кулисами» шумного Садового кольца. Сегодня по сравнению с оживленной Триумфальной площадью эти места кажутся тихой заводью, и лишь скопление машин на обочинах дороги выдают жизнь. Правда, собственно жилых домов-то здесь как раз почти не осталось, все больше офисы, бизнес-центры да затяжные стройки. Вот и отчий дом Галины Анисимовой, в котором она прожила с 29-го по 53-й год, сегодня изменился до неузнаваемости. Вырос на пару этажей, цвет поменял, модными пластиковыми окнами обзавелся, а сбоку в нагрузку пузатую стеклянную пристройку получил. Вот и поверь после этого, что в нем когда-то не работали, а жили люди! Но, конечно, за столько лет изменился не только дом, но и сама жизнь. — Мы тогда жили совершенно иначе, — вспоминает Галина Александровна, — любили друг друга, дружили, помогали друг другу. Все было намного проще, чем сейчас. Пусть не так комфортно в бытовом плане, зато очень душевно. А может быть, это просто молодость, влюбленность в жизнь. Мы ведь так любили свою школу, свою улицу, свой район. Прекрасное, светлое время… Сегодня же мы все поселились в собственных «клетках» и практически изолированы от мира, не видим, не слышим никого. Я давно живу на Кутузовском проспекте. Хотя квартиры у нас в доме и находятся друг напротив друга, а что случись — никто не поможет. Мой муж Юрий Вячеславович — человек довольно озорного нрава, любит пошутить, повеселиться. Как-то у нас дома был междусобойчик, и я подговорила его провести небольшой эксперимент. Он взял такой маленький детский пистолетик, вышел в коридор и громко выстрелил. И что бы вы думали? Ни одна дверь не открылась. Наоборот, только защелкали замки изнутри. Так и живем… За разговорами подходим к дому. — Помню, несколько лет назад я приехала сюда и захотела подняться в свою квартиру, — рассказывает Галина Александровна. — Конечно, понимала, что от нее уже ничего не осталось — там теперь одни офисы. Но мне все же очень хотелось вновь оказаться в детстве. Мне разрешили зайти. Я ничего не почувствовала, кроме щемящей боли. Думаю, это повторится и сейчас, когда мы с вами поднимемся наверх… Однако словам этим не суждено было сбыться. На этот раз для актрисы дом, в котором она родилась и прожила двадцать с лишним лет, оказался закрыт. Теперь в изрядно обновленном здании заседает солидная организация «Моспроект», где пропуск — более веское основание для прохода, нежели звание народной артистки России.
ВМЕСТО ДОСЬЕ Галина Александровна Анисимова — российская актриса. Родилась в Москве. Окончила театральное училище имени Щукина. В Театре им. В. Маяковского служит с 1952 года. В 2004 году за большой вклад в развитие театрального искусства награждена орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени. Народная артистка России.
Охранник, кажется, даже не понимает, о чем его просят. «Да бог с ней, с квартирой, — сдается Галина Александровна, — от нее все равно уже ничего не осталось. Вы меня хотя бы на лестницу пустите, сфотографироваться. Вы понимаете, что я здесь жила и по этой самой лестнице бегала…» Но в ответ звучит шаблонное: «Не положено». Наконец, неумолимый «страж турникета» соглашается позвать коменданта. Дескать, только она такие вопросы решает. И еще пять минут уходит на объяснения, и вновь звучит отказ. Аргумент у «хозяйки дома» один: «Там, наверху, совещание. Если вас увидят — меня убьют!» Вот, оказывается, какая работа опасная. Правда, учитывая то, что несколько лет назад актрису впустили сюда без проблем, в свирепость руководства верится с трудом. Тем более что уладить этот вопрос Анисимова готова лично. В итоге нам все-таки делают одолжение, правда, установив временные рамки в две минуты. Что тут скажешь? Стыдно и обидно!

За чаем с Симоновым

Мы едем в Леонтьевский переулок, где когда-то располагалось здание легендарного Совинформбюро. Именно здесь во время войны работала совсем юная Галя Анисимова. Она хорошо помнит первую бомбежку Москвы, когда обезумевшие от страха люди бежали прятаться в метро «Маяковская». Плач детей, крики женщин, давка, ощущение беззащитности и ужаса. А еще немецкий самолет в московском небе, в свете прожекторов кажущийся черным. Эти страшные воспоминания Галина Александровна пронесла через всю жизнь. В июле 41-го она вместе с мамой уезжает за Урал, в город Шадринск. Но в начале 43-го года из-за тяжелой болезни мамы возвращается в Москву. И не узнает ее. Любимый город, всегда такой светлый, красивый и живой, встречает Анисимову пугающей темнотой. — Мне казалось, света не было ни в одном доме, а люди стали, как тени, — мрачные, молчаливые. На улице старались пройти незаметно, друг с другом не разговаривать. Знаете, когда я уезжала из города, там все-таки была жизнь, а тут я словно попала в мертвое царство. Страшное время. Я тогда училась в шестом классе, но вместе со всеми рыла окопы, помогала в госпитале. Потому что не работать было нельзя, — Галина Александровна с трудом сдерживает слезы. — В общем, насмотрелась на всю жизнь. Обо всем не расскажешь… А потом мне предложили работу в фотолаборатории Совинформбюро, которое находилось в здании бывшего немецкого посольства. Тогда эта улица называлась улицей Станиславского. Ко мне в лабораторию приезжали все известные военные журналисты того времени, там они проявляли свои пленки. Особенно, конечно, запомнился Симонов. Человек гигантского обаяния, невероятной душевности и простоты. Вы знаете, они все были очень доступными, сами шли на контакт. Мы с ними нередко пили чай в буфете, и они рассказывали о войне, о которой знали не понаслышке. Им просто хотелось излить душу, ведь писать тогда можно было далеко не обо всем, многое приукрашивалось. А они видели все, как есть. «Это наш всеобщий любимец, он машины охраняет» (во дворе своего дома на Кутузовском проспекте)Воочию увидеть войну довелось и Галине. Однажды к ним на работу привезли женщину в открытой кофточке, на руке у которой, как адское клеймо, зиял выжженный лагерный номер. Живого человека жгли железом! Жуткая мысль никак не укладывалась в голове. Это воспоминание о войне Галина Анисимова и по сей день называет самым страшным… А потом было великое счастье — Победа. Наша спутница вспоминает, как в миг преобразилась тогда Москва. В городе, наконец, дали свет, и толпы народу наводнили улицы, сливаясь в едином ликовании и торжестве. — Это, конечно, не расскажешь. Это нужно пережить. Как мы ждали этот день, следили за сводками, всей душой болели за своих близких, тех, кто воевал на фронтах. Помню, в тот день я была на Красной площади и вместе со всеми сходила с ума. Как мы целовались, обнимались от радости, подбрасывали военных! Пожалуй, это впечатление не перекроешь ничем. Это самое большое счастье! Послевоенную пору Галина Александровна называет лучшим временем. Люди, уставшие от постоянного страха, наконец, смогли вздохнуть с облегчением и настроиться на новую, хорошую жизнь. Жили с большим вдохновением, хотели творить и работать, создавать семьи, рожать детей. Жили с надеждой на лучшее, с верой в то, что этот кошмар больше никогда не повторится. Вместе с людьми преображалась и Москва: обрастала новыми районами, достопримечательностями, становилась еще красивее и гостеприимней. И казалось, что так будет всегда…

Горжетка Мансуровой

Меж тем наступили перемены и в жизни самой Галины Анисимовой – она стала студенткой театрального вуза и попала в столь желанный мир большого искусства. Самодеятельностью она увлекалась еще в школе, а вот театром заболела после того, как однажды различила в шипящих радиоволнах голоса Качалова, Тарасовой и других великих актеров МХАТа. Потом еще не раз, прильнув к маленькому приемничку, она будет слушать эти радиоспектакли, а в 46-м году воочию увидит их все. — Мне в жизни выпало большое счастье — судьба свела меня с Борисом Андреевичем Бабочкиным, — рассказывает Галина Александровна, — я училась у него на курсе во ВГИКе. И когда мне пришлось уйти из института, он очень помог мне — позвонил Цецилии Львовне Мансуровой и попросил посмотреть меня. Она тогда преподавала в Щукинском училище, и курс у нее уже был набран, но, несмотря на это, она согласилась, приняла меня. Так я стала студенткой великой «вахтанговской» актрисы, первой легендарной исполнительницы роли Турандот! И это были лучшие годы моей жизни. Благодаря Мансуровой я впервые смогла прикоснуться к миру настоящего искусства. Я познакомилась с выдающимися актерами, которые были не только истинными профессионалами своего дела, но и личностями. Сегодня такое сочетание, увы, встречается довольно редко. «Лестница та же, что в детстве, а ничего не чувствую» (в подъезде родного дома)Сколько замечательных актеров дала нам та эпоха! Например, передо мной на курсе учился Ролан Быков, а после — Олег Стриженов. Ролана я звала Ролка, мы с ним очень дружили, не раз вместе готовили разные отрывки, этюды. Это был такой удивительный человек: сама фантазия, темперамент, увлеченность. И после «Щуки» мы встречались с ним, смеялись, вспоминали наши чудные студенческие годы. Столь же прекрасные отношения у меня сохранились и с Цецилией Львовной Мансуровой, которую я считаю одним из главных людей своей жизни. Вы знаете, она была не только потрясающая актриса и педагог, но и удивительный человек: добрая, отзывчивая, заботливая. Конечно, жизнь студенчества послевоенных лет нельзя было назвать простой. Жили хоть и интересно, но бедно, порой голодно. И Цецилия Львовна все это видела, понимала боль и радость студента, помогала нам. Например, приглашала к себе в гости на обеды, девушкам давала свою одежду. Вы ведь понимаете, что мы тогда все были очень плохо одеты. Помню, когда мы с Юрой Яковлевым вместе играли в выпускном спектакле «Тридцать Серебреников» по Говарду Фасту, Мансурова дала мне свою меховую горжетку. Это было так трогательно. Такое остается в памяти на всю жизнь…

Рецензия до брака

Мы едем к Театру Маяковского, где наша героиня служит уже 57 лет. По дороге Галина Александровна рассказывает, как познакомилась со своим мужем. Оказывается, и здесь не обошлось без театра. На ее выпускной спектакль в Щукинское училище пришел молодой журналист из «Московского комсомольца». Ему было поручено осветить работу профессора Мансуровой и всего курса. Посидел, посмотрел, пообщался с Цецилией Львовной и ушел. А на следующий день в своем почтовом ящике на 2-й Брестской Галина нашла свежий номер «МК» — газету, которую в их семье не выписывали. Кто ее туда подсунул? Все стало ясно, когда в калейдоскопе газетных полос молодая артистка увидела небольшой материал о своем выпускном спектакле. Автором значился некий Юрий Зодиев. Это была ее первая в жизни рецензия. Приятная. Как потом расскажет ей супруг, вернувшись из «Щуки» в редакцию, он сразу заявил: «На этой артистке я женюсь!» Слово свое сдержал — 15 мая 1953 года журналист и актриса поженились и до сих пор живут в мире и согласии… В Театр Вахтангова Анисимову не взяли — на тот момент женщин в труппе было предостаточно, требовались актеры-мужчины. Выбор пал на молодого Юрия Яковлева, который и по сей день служит там. А Галина начала показываться в других театрах. Конечно, свой выбор она сделала уже давно — молодой артистке очень хотелось попасть в Театр драмы (бывшее название театра Маяковского. — М. Е.). Но для этого нужно было произвести впечатление на самого Николая Охлопкова, который тогда возглавлял прославленный театральный коллектив. — Нас с подружкой Галей Виноградовой смотрел художественный совет, — вспоминает Галина Александровна. — От одних имен дух захватывало: Мария Ивановна Бабанова, Евгений Валерианович Самойлов, Лев Наумович Свердлин… Все — народные артисты СССР. Но решающее слово, конечно, было за Николаем Павловичем Охлопковым. Помню, он подошел ко мне и сказал: «Вы знаете, деточка, в общем, ничего, но мне бы очень хотелось, чтобы в будущем вы больше не копировали Мансурову». А это ведь действительно была отличительная особенность женской половины нашего курса — мы все боготворили Цецилию Львовну и невольно копировали ее манеру игры. Я пообещала Николаю Павловичу больше так не делать. Нас приняли, и с октября 52-го года я здесь. — Сегодня вы — единственная в театре представительница своего поколения. Чувствуете себя легендой? «Когда-то здесь было много деревьев, сейчас — одни стройки» (на улице детства, 2-й Брестской)— Да ну что вы! Какая же я легенда? Я вообще не люблю подобного рода сравнения. Да, я служу в театре дольше всех, помню его в разные времена, помню, как он менялся. Актеров моего возраста, действительно, остается все меньше и меньше. Но есть представители следующего поколения: Александр Сергеевич Лазарев, Светлана Владимировна Немоляева. Мы с ними дружим. Не могу сказать, что отношения с молодыми актерами столь же теплые и доверительные. Нет той спайки, которая была раньше, менталитет теперь другой. Когда я только пришла в театр, здесь царила удивительная атмосфера всеобщей дружбы и уважения к старшим. Те, кого сегодня принято называть великими, учили нас, молодых, не только профессионализму и мастерству, но и прививали нам определенную эстетику поведения. Пройти и не поздороваться — это было просто недопустимо. Сегодня же и такое случается. А как изменилось отношение к профессии! Иногда посмотришь, несутся на сцену со второго этажа, на ходу натягивая костюм. Ну разве так можно? Как в такой спешке настроишься на роль? Помню, когда я играла Офелию в «Гамлете», моего отца играл Лев Наумович Свердлин. Так он, народный артист СССР, приходил за кулисы за 30 минут до начала спектакля, стоял, готовился, настраивался. Стоит ли говорить о том, какой внутренний трепет перед выходом на сцену испытывали тогда мы, молодые?

Артистка с кошелкой

— Галина Александровна, за свою долгую театральную жизнь вам довелось поработать с разными режиссерами. Расскажите, как складывались ваши отношения с каждым из них. — Все-таки самые светлые воспоминания у меня связаны с эпохой Николая Павловича Охлопкова. У меня были интересные роли, насыщенная жизнь. Это Охлопков придумал объединить русско-английские театральные дуэты. Благодаря этому я встретилась на сцене с Полом Скофилдом. Он играл Гамлета по-английски, я — Офелию по-русски, и эта разность языков и ритмов создавала совершенно невероятный эффект. Николай Павлович был яркий, выдающийся актер и уникальный, совершенно удивительный человек, обладавший громадным внешним и внутренним обаянием. Он являл собой олицетворение настоящей театральной культуры. Это проявлялось и в его умении общаться, вести себя, одеваться, подать себя. К этому он приучал и нас. Например, Николай Павлович всегда лично проверял, как актер выглядит перед спектаклем. За долгие годы работы у нас с ним сложились добрые творческие и человеческие отношения. А вот с пришедшим после него Андреем Александровичем Гончаровым той же душевности достичь не удалось. Я всегда говорила: «У нас разные группы крови» (улыбается). Охлопков был великим артистом, поэтому сам мог выйти на сцену и показать актеру, как нужно играть. Гончаров был очень интересный режиссер, но невероятно эмоциональный. Иногда репетировал так, что слышно было на улице (смеется). Но по-другому Андрей Александрович просто не мог — слишком яркая индивидуальность. Он ведь фронтовик, человек тяжелой судьбы, многое переживший. Только спустя время я поняла его постоянное нервное напряжение. При этом в быту Гончаров вел себя совершенно иначе. Однажды мы встретились с ним в Ялте, на отдыхе. Я поверить не могла — со мной общался абсолютно другой человек, душевный, заботливый. Я увидела его в иной ипостаси, и это было так необычно. После него в театр пришел Сергей Николаевич Арцибашев. Интересный режиссер и очень талантливый актер, как мне кажется, полностью отвечающий требованиям сегодняшнего дня. Он умеет зацепить и расшевелить актера, так как сам невероятно энергичный человек. Я от души желаю ему новых творческих успехов… Завершаем нашу прогулку на Кутузовском проспекте, где Галина Александровна живет уже 50 лет. До этого в ее жизни были и тихая академичная Солянка, и пафосно-интеллигентская 3-я Фрунзенская, где актриса жила по соседству с Юрием Любимовым. Конечно, в конце 50-х Кутузовский еще мало напоминал один из престижных районов столицы. Когда Анисимова с мужем переехали сюда, проспект состоял лишь из гостиницы «Украина» и их дома, кругом росли деревья и, глядя на это буйство зелени, невольно приходила мысль: «Так вот где кончается Москва!» В те времена здесь, в основном, жили коренные москвичи, было много фронтовиков. Но постепенно жизнь внесла свои безжалостные коррективы в устоявшийся быт, и квартиры на элитном проспекте, где все еще витает непередаваемый дух настоящей интеллигентской Москвы, уже давно превратились в дорогую недвижимость, которую так любят ушлые хозяева новой жизни. — Во всем доме только три семьи старожилов осталось, — с сожалением говорит Галина Александровна. — Район вообще не узнаю. А что удивляться? Я слишком долго живу в Москве (смеется). — Что чувствуете накануне своего 80-летия? —  Когда думаю, что мне уже 80 лет, становится страшно. Цифра гнетет, ведь за ней — вечность. Но радует то, что все эти годы я прожила не зря. Я счастливая женщина, помимо работы у меня была и есть прекрасная семья. А это для меня главное. Мой хороший друг Толя Ромашин всегда говорил про меня: «Ты — артистка с кошелкой». А как могло быть иначе, если дома меня ждали любящие муж и сын? Помню, Николай Павлович Охлопков рассердился, узнав, что я беременна. Он считал: либо играть, либо рожать! Но все же прислал мне в роддом телеграмму с поздравлениями… Мне очень повезло с мужем, иначе бы, наверное, 56 лет не прожили вместе. Он у меня замечательный человек, добрый, душевный, понимающий. Мы с ним люди одного поколения, одной закалки. Он — фронтовик. Знаете, это большое счастье, когда люди умеют сопереживать друг другу, чувствовать друг друга. И сын меня всегда радовал и поддерживал. Он подарил мне внука. А театр… Знаете, хочется еще поработать. Я чувствую в себе для этого силы. Честно. С любимой Москвой Галины Анисимовой знакомились Мария ЕГОРОВА и Александр ОРЕШИН (фото)
Вернуться на главную
Новости партнеров


Комментарии (0)

Гость
0/1024
  • :)
  • :(
  • :o
  • :D
  • :P
  • O:-)
  • >:o
  • :-|
  • %)
  • :'(
  • ]:->
  • :-*
  • :-X
  • 8-)
  • 0.0
  • :thinking:
  • :td:
  • :tu:
  • :-!
  • :-[
  • ;-)
  • :red:
  • :flower:
  • :music:
  • :be-quite:
  • :dead:
  • :party:
  • :gift:

  • 1
  • ...