Отношения »
13:57 1 декабря 2008

■ Владимир ЛАКЕЕВ, руководитель фракции КПРФ Мосгордумы: «ЧЕЛОВЕКУ, КОТОРЫЙ ВЕРЕН СВОИМ ПРИНЦИПАМ, ЛЕГКО ЖИТЬ В ЛЮБОЕ ВРЕМЯ»

Его коммунистический стаж не прерывался ни на один день. Даже тревожные 90-е, когда в один миг рухнула строившаяся годами привычная система, не поколебали его принципов и убеждений. Свой политический выбор он сделал единожды и на всю жизнь. И это его личное дело. Наш собеседник — руководитель фракции КПРФ Московской городской Думы Владимир ЛАКЕЕВ.

«На редкость базарные дети»

— Владимир Иванович, вы оказались самым стойким из тридцати двух депутатов Мосгордумы, участвовавших в нашем проекте «Личное дело». До последнего отказывались рассказывать о себе. В чем причина такой скрытности?

— Это не скрытность. Просто и как депутат, и как политический работник, и как человек я против того, чтобы выносить личную жизнь на широкое обсуждение. Причем это совсем не зависит от возраста. Я и раньше придерживался того мнения, что свою жизнь, личные проблемы стоит обсуждать только с очень узким кругом достаточно близких мне людей. Сегодня же я вообще предпочитаю никого в свои проблемы не посвящать.

— Но личные проблемы — это одно, штрихи к портрету — совсем другое. Неужели для народа, который депутата выбрал, его личность должна оставаться загадкой?

— Нет, конечно. Но вполне достаточно знать самое основное.

— Тогда давайте начнем по порядку. Расскажите о детстве.

— Что сказать о детстве? Счастливое советское детство. Я родился в Москве, рядом с Городской думой, на Цветном бульваре. Жил здесь до 15 лет, пока родителям не дали квартиру в районе Преображенской площади. Я верил, что живу в самом лучшем городе Земли, и до сих пор благодарен судьбе за то, что родился, вырос, получил образование, живу и работаю в этом городе. Москву я действительно считал столицей мира, и хотя с годами понял, что есть и другие города, которые могли бы претендовать на это звание, любовь к Москве пронес через всю жизнь.

Особенно, конечно, любил центр. В 2005 году меня избрали в Городскую думу, и это позволило мне почти ежедневно прикасаться к родным местам. Прямо скажу, за три года чувство доброй ностальгии по детству не притупилось. Каждый раз, когда выдается возможность выйти из Думы и пройтись пешком, я это с удовольствием делаю. А Центральный комитет нашей партии — КПРФ — находится еще ближе к дому моего детства — практически на Цветном бульваре. Вот так судьба распорядилась.

В здании Мосгордумы, где мы с вами сейчас находимся, раньше был Свердловский райсовет. Помню, мы как-то пришли сюда с мамой — она отстаивала свои жилищные права. Мы тогда целый день просидели в длинной очереди, потом она все-таки попала на прием, но вышла оттуда с заплаканными глазами. И я понял, что проблему решить не удалось. Вот такие, не самые веселые, детские воспоминания…

У нас был обычный большой московский двор. Это сейчас дворов, как таковых, в Москве почти не осталось, а во времена моего детства процветала дружная дворовая жизнь.

Все на виду: игры, спортивные соревнования, настольный теннис, хоккей. В общем, детвора жила весело. Наш район тогда почему-то назывался Малюшинка, видимо, по имени бывшего домовладельца. Рядом цирк и Центральный рынок, что, как говорила одна из наших учительниц, не могло не сказываться на детях. Успокаивая нас, она любила повторять: «Чувствуется близость Центрального рынка — на редкость базарные дети!» (смеется).

«После Йемена захотелось стать коммунистом»

— Когда пришла пора выбирать будущую профессию, что стало решающим фактором?

— Мнение родителей. Они рекомендовали мне поступить в Топографический политехникум, где уже учились мои старшие родственники, освоить специальность техника-геодезиста. Я-то, конечно, в 15 лет не очень представлял, что это за работа такая, но в то же время не имел каких-то собственных профессиональных предпочтений, поэтому согласился. Об этом, кстати, и сейчас не жалею. Хотя геодезия и не стала делом моей жизни, но те 14 лет, которые я проработал в этой сфере, дали мне очень многое. В частности, за 10 лет в системе сельского строительства мне довелось объездить почти всю Центральную Россию, побывать во многих регионах и областях. Сейчас мне даже трудно сказать, что бы из меня получилось, если бы я все это время не общался с людьми самых разных профессий и разного уровня благосостояния. Я видел жизнь простого народа такой, какая она есть, и имел уже более объемное представление о своей стране, чем те, кто всю жизнь провел в Москве, лишь изредка выезжая на отдых.

Также благодаря своей работе я в первый раз побывал за границей. Почти полтора года провел в очень экзотической стране, где и сегодня мало кто был — Южном Йемене. Я там работал на строительстве рыбоконсервного завода на самом берегу океана. Это было и трудно, и интересно, но, пожалуй, самое главное то, что именно эта поездка дала определенное развитие моим убеждениям. Можно сказать, после Йемена во мне очень окрепли с детства присутствовавшие патриотические позиции. Работая за рубежом, я наглядно понял, что значит гордиться своей Родиной, испытывать ответственность за свою страну . Дома, как геодезист, я не так переживал за возможность профессиональной ошибки, как это было в Йемене. Я десять раз перепроверял себя, прекрасно понимая, что представляю всю страну.

После Йемена мне захотелось быть коммунистом.

— И поэтому вы решили сменить профессию?

— Да, это произошло практически одновременно. В 78-м году я начал учиться на философском факультете МГУ. До этого я уже поступал в Московский институт геодезии, движимый абсолютно естественными мотивами — расширить свои знания по профессии. Но проучился я там всего два курса, к тому времени окончательно убедившись, что ничего нового мне, как действующему геодезисту, эта учеба не дает. К тому же, меня все больше и больше привлекали гуманитарные науки и политическая литература, и я уже понял, что очень хорошим геодезистом стать никогда не смогу. Так и решил сменить не только вуз, но и саму сферу деятельности. Институт геодезии покинул, даже не взяв справку о том, что прослушал два курса, прекрасно зная, что она мне больше никогда не пригодится. Поступил на философский факультет МГУ. Считаю, что этот поступок во многом определил мою дальнейшую судьбу.

Без перерыва в партийном стаже

В Йемене было и трудно, и интересно. Владимир Лакеев слева со шляпой в руках

—  Выбор факультета не был случайным?

— Хороший вопрос. Раньше не было таких факультетов, как социология, политология, все сводилось к единому философскому факультету. В МГУ на этом факультете было отделение научного коммунизма, где я и учился. К этому времени я уже стал достаточно убежденным марксистом. Я с детства был патриотом своей Родины и сторонником того строя, в котором жил и воспитывался. Сомнений в правильности политического выбора нашей страны у меня, конечно, никогда не было. Но на момент поступления в МГУ я уже почитывал Ленина и Маркса, познакомился с классиками, и убеждения у меня основывались не только на эмоциях из разряда: как хорошо жить в этой стране, где все справедливо и правильно, — но и на научном понимании того, что другого пути у человечества нет и не было.

На факультет поступал беспартийным, но в 79-м году, будучи секретарем комитета комсомола строительного треста, вступил в партию. Учился я сначала просто хорошо, а потом вообще на отлично. Если учеба в институте геодезии воспринималась мною как обязанность, то здесь все было в удовольствие. Эти годы для меня очень важны — с однокурсниками мы до сих пор поддерживаем связь, несколько раз в год встречаемся, регулярно созваниваемся. Золотое было время…

Учился я на вечернем отделении, поэтому, как и все студенты-вечерники, работал. В 82-м году пришел на завод «Дзержинец» на должность начальника бюро социального развития. Работа была интересная: мы проводили опросы, исследования. Социология ведь тогда еще была в моде, общественное мнение учитывалось. На заводе я стал секретарем крупной цеховой партийной организации. На меня, как на коммуниста, стали обращать внимание в Кировском райкоме партии, привлекали к работе. А в 84-м году, по окончании МГУ, я получил официальное приглашение работать там. И вот уже 24 года работаю освобожденным партийным работником. Перерыва не было ни на один день.

«Отпуск провожу традиционно с женой»

О ЛЮБИМОМ

КНИГА— очень много

МУЗЫКА — советская песенная классика 20—80-х годов, песни «Битлз»

ФИЛЬМ — «Весна на Заречной улице»

АКТЕР— Петр Алейников, Вячеслав Тихонов, Василий Лановой

АКТРИСА — Лариса Лужина, Жанна Болотова

ХОББИ, УВЛЕЧЕНИЕ —любая форма досуга

НАПИТОК — водка, виски, чай

ЕДА — редька с подсолнечным маслом и солью


ВМЕСТО ДОСЬЕ

Лакеев Владимир Иванович родился 13 августа 1949 года в Москве. Окончил философский факультет МГУ им. М. В. Ломоносова.

С 1970 по 1982 работал геодезистом на объектах сельского строительства РСФСР. В 1982—84 гг. — начальник бюро социального развития московского завода «Дзержинец». На партийной работе с 1984 года.

В 1993 году избирается членом президиума Московского исполнительного городского комитета КПРФ, в 1994-м — секретарем московского горкома КПРФ, с 2000-го по настоящее время — второй секретарь Московского городского комитета КПРФ.

Член комиссий Мосгордумы: по государственному строительству и местному самоуправлению; по кадровым вопросам в рамках компетенции Московской городской Думы; по организации работы Думы; по межнациональным и межконфессиональным отношениям. Член Комиссии МГД и Правительства Москвы по рассмотрению материалов и предложений о присвоении звания «Почетный гражданин города Москвы».


— А как же печально известные события начала 90-х?

— Даже в так называемое коммунистическое безвременье я оставался коммунистом. Для меня выбора в 91-м году не стояло: я его сделал тогда, когда решил вступить в партию. Во время августовских событий, узнав, что хоть какие-то коммунисты сопротивляются всем этим безобразиям, я пошел к Виктору Ампилову. Меня сразу избрали секретарем Московского комитета Российской коммунистической рабочей партии. Мы с Виктором организовывали массовые протестные акции, среди которых и «Поход на империю лжи» в Останкино с разгромом лагеря, и всенародные вече. Это было грандиозно. Но работать с Виктором оказалось тяжело: человек он непрофессиональный, часто меняющий свою позицию, даже по простым вопросам. Поэтому, когда в 93-м году начала возрождаться компартия Российской Федерации, я вступил туда с большой надеждой. С тех пор я там. Вот уже 14 лет работаю на должности секретаря московского горкома.

— Вы говорите, выбора перед вами в те дни не стояло, но о будущем-то вы не могли не задумываться. Каким оно виделось в то смутное время, когда пал привычный вам строй?

— Если честно, я думал, что вся эта контрреволюционная заваруха кончится намного раньше, а она продолжается по сей день. Был ли страх за себя? Безусловно, да. Но, наверное, больше в 93-м, чем в 91-м. Хотя нас тогда пугали, сказали, что сейчас будут разбираться с коммунистами. В 93-м же власть перешла все границы, после того, что из танков палили по Белому дому, можно было ожидать всего. И арестов, и репрессий. В этих событиях еще нужно разбираться. Это страшные события. Накануне ко мне приходили люди из органов, которые говорили, что все может закончиться тем, что на улицах Москвы начнут стрелять. Но я в это не верил. Отказывался верить…

— Какие качества характера помогли все это пережить и адаптироваться уже в новой обстановке?

— Видите, у меня книга какая? «Мертвые души». С виду обычная книга, открываешь, а там рогатка — орудие пролетариата (смеется). А если серьезно, то, наверное, вера. Ведь я верю в коммунистическую идеологию не слепо, не фанатично — прежде всего, она мне близка и понятна. И потом, я консерватор, мне в любом случае легче.

— Это консерватору-то в наше время легче?

— Человеку, который верен себе и своим принципам, всегда должно быть легко. Еще, конечно, очень помогает мое окружение — это близкие мне люди, которые и голосуют за коммунистов, и поддерживают меня. Хотя и не члены партии.

Год назад в составе делегации Мосгордумы удалось побывать в Лаосе (с буддистским монахом)Власти всегда тяжелее

—  В Мосгордуме вы возглавляете немногочисленную фракцию КПРФ. Тяжело быть в меньшинстве и в оппозиции?

— Да нет. Им, как власти, конечно, тяжелее, ведь приходится нести ответственность за принятые решения. Для нас же Городская дума — это, прежде всего, возможность высказать свою позицию по некоторым вопросам, которые здесь обсуждаются. Но, естественно, при столь явном количественном превосходстве в пользу «Единой России» никаких шансов провести какой-то законопроект у нас нет.

Если же говорить о партии в целом, то количество вступающих в КПРФ растет, хоть и медленно. Радует то, что все больше молодежи посещает наши акции. Средний возраст организации — 62—63 года, но, что характерно, годами он не меняется, а это значит, что молодежь все-таки вливается в наши ряды. Иногда даже происходят странные вещи. В городе есть закрытые участки, результаты голосования на которых можно легко проверить. Так вот, несколько лет назад на выборах участок «Санаторий старых большевиков» почти весь проголосовал за «Единую Россию», а одно студенческое общежитие — за нас.

— Чем объясняете?

— А молодежь очень хорошо чувствует ту несправедливость, которая царит сегодня в нашем обществе. Многие молодые люди просто вне политики, они не задумываются над этим. Но те, кто все же задумывается, понимают, что никаких радужных перспектив действующий строй им не сулит. Молодежь чутко относится к любой неискренности. Вот раньше, например, партия допускала неискренность, лакировала недостатки, замучила всех своей дубоватой пропагандой, оголтелой «даздравщиной». И молодежь это чувствовала. Чувствовала, что в обществе есть масса проблем, но при этом откровенного разговора об этом власть не допускала. Так возникало недовольство Коммунистической партией, отчуждение. Сегодня та же ситуация, но уже в отношении «Единой России».

— Как вы считаете, нужна современной молодежи организация, аналогичная пионерской?

— В плане патриотизма, чтобы ребят приучать к уважению истории, я — за, а вот в плане их излишней политизации — против. Сегодня это, наверное, ни к чему.

— Советские пионеры воспитывались на живых примерах великих современников. А кто сегодня, на ваш взгляд, мог бы стать кумиром поколения?

— Конкретного человека, который сейчас по популярности у молодежи мог бы встать вровень с Гагариным, Стахановым, Матросовым, нет. Но это не потому, что нет таких достойных людей, а потому, что пропаганда сегодня нацелена на показ и восхваление других персонажей. Конечно, те, кто в Чечне воевал, достойны быть кумирами поколения, те, кто отстаивает наши последние полярные станции и совершает какие-то подвиги. О них, конечно, сообщают, но их не «раскручивают». Мы со своей стороны тоже не можем повлиять на этот процесс. Увы, у нас нет для этого своих средств массовой информации.

«Я не знаю,

что такое скучно»

— Владимир Иванович, чем занимаетесь в свободное время? И есть ли оно вообще, учитывая двойную загруженность на партийной и думской работе?

— Вы правы, свободного времени почти нет, поэтому, когда выдается лишняя минутка, для меня любой досуг в радость. Люблю читать, но в последнее время читаю в основном политическую и мемуарную литературу. Люблю один пройтись по книжным магазинам. Когда видишь, сколько там книг, понимаешь, сколько еще не прочитано. И хочется еще жить и жить, и ты думаешь: «На что ж ты тратишь свою жизнь?». Читай — больше ничего и не надо (улыбается). Люблю пешком походить по Москве. Тоже один. От общения устаешь, а одному мне никогда не бывает скучно. Я вообще не знаю, что такое скучно. Люблю ходить в театр. Правда, редко удается, зато те пьесы, которые вижу, запоминаю на всю жизнь. С 59-го года болею за московский «Локомотив», раз в год выбираюсь на футбол. В последний раз представилась возможность побывать на финале Лиги чемпионов, где играли «Челси» и «Манчестер Юнайтед». Отличный матч, блестящая организация.

Отпуск провожу традиционно с женой и внуком. Ему 10 лет, он пока соглашается ездить с нами, но не уверен, что согласится в следующем году.

В последнее время удается выбираться за границу. Причем опять же езжу в достаточно редкие страны. Например, в декабре прошлого года в составе делегации Мосгордумы был в Лаосе. Много экзотики, впечатления незабываемые. По пути Таиланд посмотрели. Был в Мексике — тоже ошеломляющее впечатление.

— В начале нашего разговора вы сказали, что в детстве считали Москву столицей мира. Что именно вам бы хотелось вернуть из Москвы того времени?

— Наверное, больше всего не хватает коллективистских отношений на всех уровнях, начиная со школьного класса и заканчивая дворами и трудовыми коллективами. Раньше любой индивидуалист понимал, что он не один, а в коллективе, и не тяготился этим. Это входило в плоть и в кровь. Общие праздники, общие заботы, общие испытания. Не хватает вот этой дружбы, когда все очень искренне воспринимали трудности другого человека. Сегодня каждый сам и каждый за себя. Человек просто обречен остаться один на один с обществом, которое становится для него враждебным.

Еще я вспоминаю такие картинки из советского времени. Лето. Тысячи людей с рюкзаками и гитарами идут на подмосковные электрички — они отправляются в походы. Беззаботные, счастливые, не думающие, кто сколько долларов заработал и какую машину на них купить. Они едут в поездах, поют песни, жуют пирожки, смеются, знакомятся. Это ли не счастье? А какие были пляжи в советское время! В выходной день яблоку негде упасть, музыка, народ на лодках катается, в волейбол, бадминтон играет, молодежь друг с другом знакомится, жизнь кипит. Вот этого, конечно, не хватает. Это было как-то очень по-московски.

Беседовала Мария ЕГОРОВА

Вернуться на главную
Новости партнеров


Комментарии (0)

Гость
0/1024
  • :)
  • :(
  • :o
  • :D
  • :P
  • O:-)
  • >:o
  • :-|
  • %)
  • :'(
  • ]:->
  • :-*
  • :-X
  • 8-)
  • 0.0
  • :thinking:
  • :td:
  • :tu:
  • :-!
  • :-[
  • ;-)
  • :red:
  • :flower:
  • :music:
  • :be-quite:
  • :dead:
  • :party:
  • :gift:

  • 1
  • ...